Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Он может стерпеть, как сейчас кипит внутри лава, а пустырь полон шатких фигур с лицами знакомых, которых он видит мёртвыми.

Кислый яд по венам, сдавленные рёбра.

Но главное, со стороны кажется, будто Дима одерживает верх…

Николай пригибается под заклинаниями Димы и чувствует, как по границе пустыря вспыхивают печати, одна за другой, открывая проход в мир теней. Шипят заклинания, воздух идет маревом… прежде чем пейзаж меняется на серые поля, на которых кругом рассыпаны стражи. Отдышавшись, Николай поднимается с влажной земли.

В мире теней тоже иногда идут дожди.

Его немного шатает, вокруг шорохи и шум. С досадой отряхивая брюки от налипших мокрых травинок и листьев, Николай наблюдает, как стражи окружают Диму, а он яростно рвётся из хватки заклинаний. Вокруг него вырастают лозы и крепкие прутья, заключая его в клетку.

Удивительно, как всё быстро закончилось.

– Мразь! – звучит голос Кирилла.

Он даже не скрывает своего отвращения, а другие стражи едва сдерживаются, чтобы не применить чуть больше заклинаний. Сильнее.

Но у Николая другой план.

– Открывайте печати по координатам.

– Ты в этом точно уверен?

Он не отвечает – и так всё сказал, когда они обсуждали детали плана в Службе.

Дима, до того яростно сопротивлявшийся, вдруг замирает в клетке с ухмылкой «мне всё нипочем», но Николай видит, что ему тяжело из-за воздействия мира вокруг.

Вспыхивают печати тремя зелёными арками, открывая проход к заброшенной лаборатории. Николай просит покараулить Диму, и стражи наперебой предлагают свои кандидатуры. Пришлось прикрикнуть, чтобы они не подрались за такую возможность, и быстро распределить смены.

Дима не сразу понимает, куда ведут печати, а потом его напускное самообладание даёт трещину, и в глубине зрачков мелькает страх.

Лаборатория надежно защищена заклинаниями, а стражи первой смены невозмутимо устраивают небольшой лагерь. Мерцают огоньки сигарет, не разгоняя, но подчёркивая мрак. Какая-то мертвенная тишина, тревожная, глухая, дикая, разливается вокруг, вторя подступающей ночи. Так подкрадывается смертоносный хищник.

Кирилл с ненавистью смотрит на Диму, усевшегося по-турецки прямо в центре. Ему пока хватает сил выглядеть немного… нахально.

– Такие места пропитаны болью тех, кто здесь бывал, – шипит Кирилл.

– Уверен, ночами можно услышать крики, – добавляет Николай. – Или увидеть кошмары, которые приходили к ним во снах. Это ведь лаборатория твоего отца? Или Григорьева? В мире теней так легко пропасть. Во мгле. Никто не услышит, не ощутит всплески магии.

– Как и тебя.

– Идём, – Николай снимает очки и потирает переносицу, отгоняя назойливую головную боль. – Интересно, как долго будет длиться здесь ночь для тебя?

Они уже хотят уйти, когда Дима тихо шипит:

– Она умерла. Твоя сестра, Поулг. Её давно нет в живых. Я повеселился, наблюдая, как ты гоняешься за видением.

Николай рвётся к клетке, чтобы вмазать этому придурку, но его удерживает Кирилл и качает головой. Наверное, Николай мог бы сбросить его руку, но вспыхнувший соблазн вымести злость быстро гаснет.

– Я тебе не верю, Мойова, – цедит Николай.

Больше он не оглядывается.

Они не возвращаются на пустырь, вместо этого печатники открывают проход в холл Службы. Отдав последние распоряжения, Николай следует за Кириллом, который поглядывает с опаской.

– Что? – раздражённо спрашивает Николай, поправляя пальто.

– Да вот думаю, каких бед ты можешь натворить, если меня не будет рядом. Знаешь, надо поесть. Поехали.

– А то ты пример смирения! Мне некогда.

– Вот именно. Это я распластал Якова, а не ты. Это меня заносит. Не тебя. Так что поехали, тебе надо отдохнуть.

Поколебавшись, Николай соглашается.

* * *

– Эй, ты будешь доедать?

Николай вздрагивает, не сразу поняв, что задремал на диване на кухне Сюзанны. Здесь тепло и – надёжно. Их с Сашей дом – нечто большее, чем стены и запах пряных специй, смешанный с кофе. И дело вовсе не в защитных заклинаниях, оплетающих квартиру незримыми кружевами. Это точка опоры. Вечера, наполненные уютным гулом и треском свечей в оранжевых тыквах. Огоньками гирлянд по стенам и висящими на окнах заговорёнными постерами с чёрными кошками, которые то сворачиваются клубочками, то мигают огромными жёлтыми глазами.

Сюзанна отдаёт дань каждому времени года. Ей нравится Хэллоуин – или Самайн – по её словам, в эти октябрьские ночи магия становится ближе каждому.

Внутри противная муть и пустота. Легко действовать на войне, сражать противника и колоть кинжалом чужие сердца.

Хуже, когда бой закончен.

Не то чтобы он чувствовал какие-то угрызения совести, но…

Кирилл показывает на последний кусок лукового пирога и, дождавшись ответа «нет», пододвигает к себе тарелку.

– Сюзанна беседует с Даней. Говорит, он сейчас боится оставаться один. Пока ты тут спал, пропустил новости.

– Плохие?

Хлебнув ароматного чая, Кирилл бросает мрачный взгляд, даже не скрывая своих мыслей по поводу происходящего.

– Ты ожидал хороших? Никиту арестовали. Вместе с ещё несколькими ребятами. Говорят, они зашли в бар, вели себя развязно и выступили против Управления и высмеивали Якова. А потом вопреки распоряжению высыпали на улицу, когда почувствовали рядом тени.

– И где они теперь?

– В Управлении.

– Яков во всей красе. А что с тенями? Как в городе?

– Как говорил Дима, теперь на улицах тот… сброд. Пока справляются. Но что творится среди наших… ты только почитай рабочий чат. Ещё немного – и нас прорвёт.

– Бунты ещё никому не помогали. Но сейчас всё идёт к войне. Я мало знаю стражей, которые будут отсиживаться по углам или легко променяют нашу форму на что-либо другое.

Николай водит пальцем по ободку чашки, прикидывая варианты. Кажется, этого хотели многие. Шорохов часто твердил, что стражи – это воины. Все эксперименты были направлены на то, чтобы получить иную смену. И вряд ли сейчас можно хоть что-то решить миром.

Из раздумий вытягивает удивительно радостный Саша, возникший растрёпанным рыжеватым филином в проёме двери. С яблоком в зубах, он хлопает на стол карту мира теней с кучей чёрточек, обозначений и сокращений.

– Есть! Мы всё рассчитали!

– Да ладно? – Николай оживляется, будто в него влили литр крепчайшего чёрного кофе.

Склонившись втроём над картой, они изучают разработанную схему печатников. Грызя яблоко, Саша тычет пальцем в точки, подробно рассказывая про схему и возможные сбои. И добавляет в конце:

– Для такой магии нужно много места. Может быть отдача в нашем мире. И неизвестно, что вылезет сюда. Вы же сами помните, каково там…

– Ну вот, есть чем заняться целой Службе! Всяко лучше кровавого бунта.

– Я свяжусь с Бюро, Аманда знает места, где можно провести подобное без вреда для магов и людей. Надо подумать, кто будет в отряде.

– И что тут думать?

В словах Кирилла звучит такая