Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Интересно, настолько ли наивна Соня, что легко поверит в её согласие? Кристина не знает. Как и то, сколько у неё времени.

С наступлением ночи, под приглушённым светом ламп Кристина выскальзывает из своей комнаты и как можно тише крадётся вниз. В слабо освещённом закутке с чайником и холодильником слышатся негромкие разговоры других ребят, не спящих, отчасти испуганных.

Они горячо обсуждают последние новости. Кристина вспоминает их голоса: слышала, как они кричат по ночам. Сама больница будто вымерла, а на всё небольшое трехэтажное здание их здесь несколько человек.

Кристина могла бы сейчас остановиться, послушать и присоединиться… но она хочет попасть вниз. Возможно, в самую бездну творящегося ужаса.

К лаборатории. Именно о ней шептались лекари, когда Кристина задремала в травяной тёплой ванне. По крайней мере, сделала вид. Да и не сказали ничего особенного, но всё же что-то мелькнуло в их словах.

Всё лечение здесь – как бесполезная сказка. Кристина только чувствует себя слабее, а голоса в голове донимают всё чаще. Кажется, что она медленно сходит с ума.

И в какой-то момент Кристина понимает, что перед ней больше нет коридора. Мерцают лампы под потолком, рвано, ослепляя. А потом тухнут подобно задутым свечам.

Она остаётся во мраке и одиночестве, никаких разговоров с кухни, только далёкие тоскливые песни.

Дрожащие пальцы нащупывают стены и в отчаянии цепляются за них.

И, обретя хоть какую-то опору, Кристина стискивает зубы, возрождая в себе всю магию, на какую способна. Красивые – действительно красивые, как эффекты в хорошем кино, – голубовато-фиолетовые всполохи пламени пробегают впереди, освещая больничный коридор.

И вдали виден тёмный силуэт, который неспешно приближается с явственной магией. Так, наверное, мог бы ощущаться последний костёр на земле. Горячий, но вот-вот готовый погаснуть.

Кристина судорожно перебирает все боевые заклинания, а амулет на шее покалывает предостережением.

Всего лишь женщина. В чёрной толстовке с капюшоном и линялых джинсах. Волосы острижены в неровное каре. На каждом пальце – пластырь, будто они все повреждены. Прежде чем Кристина успевает хоть что-то спросить, незнакомка резко прижимает её к стене и зло шипит:

– Вы совсем идиоты? Все разом?

– Прости?

– Ладно ты, тебе и так несладко, но эти двое чем думали, отпустив тебя сюда?

– Я сама согласилась.

– Ну конечно!

– Пусти уже, а!

– Да пожалуйста.

Незнакомка легко отходит в сторону, подняв обе руки в жесте «сдаюсь». Прислонившись к другой стене, хмуро сверлит взглядом. В её позе, жестах есть что-то смутно знакомое, но Кристина никак не может уловить это. И никак не может понять, сколько ей лет и встречались ли они раньше. Мир мельтешит, магия слабеет.

– Ну и? Какой у тебя гениальный план?

– Для начала хотя бы познакомиться, – недовольно буркает Кристина, не собираясь доверять первой встречной грубиянке. – Ты, по всей видимости, меня знаешь. А я тебя – точно нет. И где свет?

– В тебе много магии теней, которую ты не умеешь использовать. Она подавляет твою собственную, и это иногда выводит из строя технику. Привыкай. Ладно, у меня не так много времени. Хочешь посмотреть, что внизу? Идём. Только тихо. Или возвращайся к себе. Сама ты туда не попадёшь.

Кристина колеблется, но совсем недолго.

– Идём.

– Отлично! Поболтаем по дороге.

– Так как тебя зовут?

Незнакомка уже шагает по коридору и, обернувшись, коротко и тихо отвечает, будто смутившись:

– Кира. Кира Поулг.

Глава 12

Кирилл не верит в богов или эфемерную спасительную силу.

По крайней мере, не так, чтобы уповать на их поддержку, подносить подаяния в шорохе молитв и душных запахах воскурений. Он всегда полагался на себя, считая, что каждый сам может пройти той дорогой, которую выберет.

А Орден был сказкой. Мол, если между милинами и сухри начнётся война, некие таинственные маги в балахонах вмешаются и вернут равновесие ради блага других.

Бледный и осунувшийся Даня, вцепившийся в горячую кружку, сейчас совсем не походит на таинственного мага из сказочного Ордена. Изнурённый и совершенно потерянный, он пьёт чай маленькими глотками, не зная, куда себя деть.

А потом поднимает потухший и едва ли не безжизненный взгляд на Кирилла:

– Я никогда не думал, что Сара… что именно она…

Он не договаривает и только зажмуривает глаза, словно если их открыть, то вскоре очнёшься от кошмара. Прямо сейчас. Через один глубокий вздох.

Даня открывает глаза и глухо заканчивает:

– Что она умрёт.

Кирилл чувствует сосущую пустоту внутри и хватается за сигареты как за маячок, сам не особо в силах найти слова утешения. Бесполезно.

Однажды он где-то услышал фразу: похмелье от горя.

Изнуряющее, тяжёлое, без надежды и просвета. Кириллу до сих пор казалось, что стоит набрать номер – и он услышит голос Сары.

Все собрались на кухне. Николай не торопит и не настаивает на быстрых ответах, прекрасно понимая, что для откровений нужно время. Даня выглядит паршиво, растеряв всё своё жизнелюбие и разговорчивость, как потерпевший кораблекрушение и выкинутый на необитаемый остров.

И впереди долгое выживание в одиночестве.

Лиза помогает Сюзанне с чаем, которая следит, чтобы чайник не остыл, а потом добавляет по ложке тягучего бальзама с запахом всех трав сразу и совсем немного – дымка от костра. Будто из старого закопчённого котелка над треском поленьев.

Невозмутимый, как и всегда, и даже вроде расслабленный, Николай сидит рядом с хмурым и немного подмёрзшим Кириллом.

Ароматный чай чудесно согревает, а Кирилл удивляется, что незаметно для себя подмёрз и не прочь натянуть тёплый шерстяной свитер. Это слишком… непривычно. Хотя магия огня на месте. Николай сидит рядом. Обеспокоенный Саша покачивается на стуле, придерживаясь руками за край стола.

– Значит, Орден существует? – уточняет Лиза, пристраиваясь на подлокотнике дивана за Николаем. – Это не сказки?

– Вовсе нет! Но если вы думаете, что я знаю много… обычное заблуждение каждого новичка. Я даже не знаю, кто в него входит.

– Как интересно, – говорит Николай. – Получается, любой маг – или даже человек – может быть в Ордене и скрывать это?

– Да.

Кириллу кажется, что их дурят, но у него никогда не было повода сомневаться в Дане или его поступках. Громко стучит чашка о деревянный стол, чай едва не расплёскивается, когда Даня говорит со злостью:

– Они обещали! Обещали, что никто не пострадает!

– Думаешь, Орден причастен к смерти Сары?

– Дело не в том, кто убил, а почему. Вы ведь считаете её предательницей, да? Той, что скрывала проход к зданию с тенями и была на стороне