Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Удивительно, но Варя и правда появляется в дверях.

– Да, Николай Андреевич?

– Завари чай, – небрежно кидает Шорохов, прежде чем Николай успевает что-то сказать.

– Всем троим? Хорошо, сделаю.

– Я и не прошу крови или каких-то жертв. Или вы оба думаете, что я готов пойти навстречу Диме ради его эфемерных обещаний?

– Тогда чего ты хочешь?

Николай рассказывает. Никуда не торопясь, постепенно, шаг за шагом, чтобы они поняли его план. Возможно, больше для Кирилла – чтобы тот с одной стороны поддержал, с другой – принял. Дал опору под ногами, ту твёрдую землю, которой больше не было у самого Николая.

Не то чтобы Николай чувствовал неуверенность или сомнения.

Но ему важно донести идею и послушать мнение со стороны. Может, это слишком безумный план?

Шорохов молчит, крутясь туда-сюда в глубоком удобном кресле, впав в любимое задумчивое состояние, безмолвное «решайте сами». На мгновение кажется, что уголки его губ дёргаются в гордой улыбке за ученика.

Но для Николая это уже не имеет значения.

У развенчанных кумиров нет права на второй шанс.

– Вот, значит, как. Ну что ж, стоит радоваться, что все печатники сейчас здесь.

– Коля, ты уверен, что пойдёшь один? Может, стоит подстраховать… ну хоть издалека.

– Нет. – Шорохов тихим посвистом подзывает пса, который просачивается бесшумным тёмным силуэтом в кабинет. – Ему порой полезен свежий воздух. Вот и выгуляешь заодно.

– Обязательно. Кирилл…

– Да?

– Даже на километр не приближайся к нам.

– Хорошо. Я же не юнец какой-нибудь безбашенный! Ну что вы ржёте? Ай, ну вас. Лучше скажите Саше, он обрадуется! Не успел решить одну загадку, вот ему вторая.

– Тогда не будем терять времени.

* * *

Николай рад, что дождь кончился.

Вместо него воет ледяной ветер на пустыре так, что даже тёплое шерстяное пальто не спасает, не говоря уже про перчатки. Поневоле Николай касается мягкой шерсти пса, который уселся рядом с ним и греет своим жаром, высунув розовый язык.

Почти как живой, вот только при прикосновении кажется, что рука гладит не животное, а сгущённый плотный дым с иллюзией шерсти.

На удивление Николая это устраивает. В его собственной душе есть червоточина тьмы и теней, принесённых за много лет с другой стороны.

С каждой секундой холоднее: в ночи обещали заморозки, и теперь изо рта вырываются белёсые облачка пара, мешаясь с табачным дымом. Сигарета помогает скоротать ожидание в безмолвии между башенками-трубами и дальними домами с уютными подсвеченными окнами.

Тот же пустырь, где днём проходили тренировки милинов.

Здесь еле уловимо пахнет костром, как мазок присутствия теней. Напоминание, запечатанное в воздухе. Вокруг серо-чёрный пейзаж, словно с сумерками оба мира соприкасаются. Может, поэтому часто прорывы случались ближе к вечеру, а ночные патрули бывали самыми тяжёлыми. Новичков всегда ставили в утреннюю смену.

Николай предпочитал ночь.

Дима приходит со стороны хилых сухих деревьев в сопровождении незнакомца. Один глаз незнакомца скрыт повязкой, потёртая кожаная куртка скрипит при движении широких плеч, а плотные штаны заправлены в армейские ботинки. Шапки нет, только короткий ёжик волос.

Незнакомец обходит их полукругом по дальней дуге, проверяя печати или скрытые заклинания. Ничего нет, и на мясистом лице проступает неприкрытое разочарование. Николай знает, что в лесу затаилось ещё несколько боевых милинов. Они слишком шумны и нетерпеливы для скрытых наблюдателей.

А ещё знает: вокруг пустыря караулят стражи, спрятавшись в сумраке и окутав себя облаками непроглядной тьмы. В любой момент они готовы открыть печати, прямо в том месте, где стоят Николай и Дима. Тогда они оба окажутся в мире теней, далеко от Москвы и боевых милинов, зато в окружении стражей.

Незнакомец кивает – «всё чисто» – и отходит на несколько метров, не спуская с Николая подозрительного взгляда. Дима не ходит вокруг да около – может, даже ему неуютно от ветра, пустоты и сырости.

Или он слишком нетерпелив.

– Я так понимаю, вы видели, что здесь было днём. Уже сегодня вечером Яков объявит о новом отделении Управления с составом тех, кто заменит стражей. Милины, подчиняющие огонь и тени! Звучит гордо.

– Он думает, что мы так легко сдадимся и уйдём?

– Вы наломали дров – так он скажет. И ваше место займут те, кому больше доверия. Но это всё лирика. Я получил твоё послание. Ты действительно один?

– Как видишь, нет. С псом.

– Ну да, мощная защита. Не думал, что так легко поверишь.

– Ты вообще меня плохо знаешь.

Дима с раздражением отмахивается:

– Принёс кровь Шорохова?

Николай для вида медлит, а потом с неохотой подзывает пса обратно, демонстрируя утонувший в толстой шерсти простой кожаный ошейник с прицепленной колбой. Маленькая и аккуратная, но недоступная – раздаётся грозный рык и щёлкают клыки, когда Дима подходит ближе.

Николай поправляет очки. Саша однажды ляпнул, что с ними вид куда более уязвимый. Сейчас как нельзя кстати. Всё для того, чтобы усыпить бдительность, заставить поверить, что он тут один, без защиты, никакой угрозы или опасности.

Николай достаёт из-за пазухи блокнот, мелко исписанный аккуратным почерком. Ещё одно оружие. Совершенно безвредное, но готовое вымотать любую неокрепшую душонку.

– Итак, начнём. Я задам вопросы, и когда…

– Подожди, мы тут всю ночь будем стоять?

– Нет, всего семь страниц. Не так много, это самое основное, что я хотел бы знать. Если ответы будут удовлетворительными, а информация достаточно исчерпывающей…

Дима точно такого не ожидал, но, прежде чем успевает хоть что-то возразить, Николай с лёгким чувством удовлетворения зачитывает первые несколько пунктов. То и дело поправляет сползающие на нос очки, замечая про себя, как приподнимается бровь и вытягивается лицо у Димы. Наконец, он не выдерживает.

– Хватит! Мы о таком не договаривались.

– Разве? – удивляется Николай. – Мы заключаем деловую сделку, и я хочу прозрачные условия.

– Если ты легко готов сдать Шорохова, то я своих – нет. В конце концов, я могу получить сейчас и кровь, и… тебя самого. Крайне неосмотрительно приходить одному.

– Действительно, я что-то не подумал.

Николай нарочито медленно закрывает блокнотик и убирает его во внутренний карман пальто, глядя куда-то за спину Диме. Пёс, растворившись в вечерней темноте, сливается с ней, но силуэт виднеется немного в стороне. Около груды щебня.

По шерсти проскальзывают синеватые искры.

– Кровь двух сильных магов куда лучше, чем одного, правда?

Дима всё ближе, осталось только дождаться…

Горячая и острая, как жгучий красный перец, магия Димы щиплет, царапает коготками, всё резче и сильнее, и Николай легко поддаётся её напору, не сопротивляясь боли. К ней