Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Тёмная мощь внутри разрастается, подкатывая волнами. Кирилл чувствует, что его мало. Что у него нет сейчас сил на борьбу изнутри.

Вместо мира вокруг он видит лишь бездну.

Тень скребётся сквозь кожу и, как текучая ткань, обволакивает с ног до головы.

Николай всегда был его якорем, даже когда осталось только одно звено. Выходом из тьмы и нерушимой опорой, но сейчас Кирилл лишь шарит в пустоте. Не то чтобы нет магии… нет ничего. Никакого отзвука внутри.

И чем дальше, тем больше Кирилл соскальзывает в липкие объятия тени, заполняющие его, как кувшин. Она давит и сгибает, от неё ломит тело. Враг внутри его самого.

И рядом нет никого. Ничего нет. Только тьма и пустота. Сам мир рухнул, и даже свет звёзд погас.

Вот только Кирилл помнит. Он хватается за мимолётные образы, и эти искорки во мраке подобны пляске путеводных огней, ведущих в сторону единственного выхода. А пламя внутри всё ярче, выше, яростнее.

Кирилл усилием воли усмиряет тень и, смахнув с глаз пот, оглядывается по сторонам. Николай поднимается со ступенек, и в его взгляде неприкрытый ужас.

– Я не мог ничего сделать. Моей магии просто не хватило. Якорь не сработал. Я не мог до тебя дотянуться.

* * *

– Что сказал Малди?

– Долго сокрушался, что стражи отбились от рук и творят, что хотят. Посочувствовал, как тяжело иметь сына-стража, который доставляет столько хлопот.

– Ну конечно.

– Когда я уточнил про эксперименты, он позвал Стаса. Мальчишка смущался, я с трудом представляю, как он проводит кровавые эксперименты. Естественно, они всё отрицали. Кстати, вот ключи от машины.

Они сидят в номере роскошного отеля с панорамным видом на город в росчерках огней, на такой высоте, что отсюда машины кажутся игрушечными. Кириллу нравится такой вид – не зря они с Николаем часто проводят время на крыше.

Легко забыть, что у отца доход такой, что он может позволить себе дорогие отели и лучшие виды.

Когда родители уехали в Лондон, оставив дом пустым, отец в качестве извинения открыл счёт с неограниченным лимитом на имя сына. Кирилл взял ровно столько, сколько было необходимо для поступления в Школу стражей, а остальное вложил в клуб Сары.

И вместо вольготных летних каникул работал кем приходилось.

К тому же у него всё-таки оставался дом с косым окном и видом на звёзды.

В номере уютно. Со спокойной тишиной, пушистыми коврами, мягкой подсветкой по стенкам и белыми махровыми халатами в ванной. Всё для комфорта гостей.

Но в то же время Кирилл видит, что мама уже привнесла сюда частичку себя. На столике – октаэдры с растениями, баночки с зельями, на тумбочках – свечи с символами стихий. И пахнет… так пахло в их доме в Англии.

Мама устроилась на диване с бокалом вина.

– Спасибо.

– Тебе бы техосмотр провести, мне казалось, она сейчас развалится.

– Моя машина в порядке.

– Как знаешь. Но дворники еле елозят, а ремень безопасности пассажира…

– Заедает, да, я знаю. Оставь в покое хотя бы мою машину, ладно? Лучше бы защитные заклинания проверил, они здесь ни к чёрту. Я поставлю печати на окна и двери так, что всплеска магии не будет.

– Спасибо, Кирилл, – улыбается мама. – Как ты? Как Даня?

– Мы все держимся. Удалось что-то узнать про «Месяц»?

– Я работаю вместе с Амандой, мы заслали магов и по Москве, и по Лондону во все места, где всплывают разговоры про то, что стражи слишком опасны. Всё началось с Академии и похищения студентов. Это пугало. Потом эксперименты и Анна. Многие считают, что вы хотите власти, Николай весьма чётко продвигает Службу. И многим не нравится, что стражи не подчиняются никому. Слишком независимая сила.

– И «Месяц» хочет милинов-стражей?

– Да. Мы пока не поняли, они используют только результаты экспериментов или сами их проводят.

Кирилл садится на мягкий диван, пытаясь высмотреть в городской миниатюре за окном зелёные вспышки печатей или огненные всполохи неумелых стражей, от которых, возможно, к исходу ночи не останется ничего.

Григорьев в последнюю встречу говорил о том, что его интересует только мир теней, а не эксперименты над людьми. Мог и врать, конечно.

А что, если это так? Если его интересуют только тени?

Крепкий виски с торфяным запахом греет лучше чая, но не прогоняет тревогу.

– А тебе известно что-то про Орден?

– При чём тут Орден?

– Вот и я хотел бы знать.

Отец молчит дольше, чем нужно для ответа на простой вопрос – да или нет?

– Я думал, ты вырос из сказок. Что вы будете делать дальше?

– То, что мы умеем лучше всего, – уходить в тени.

Они ещё беседуют некоторое время – уже не о делах, а просто о новостях. Мама показывает новый тёмно-синий цветок, который распускается только в лунные ночи, а потом вручает мешочки с подобранными специями для кофе. Есть даже «Гавайский ром».

Кирилл напоследок проверяет печати и, захватив звякнувшие ключи, желает спокойной ночи.

От Кристины сообщений нет – и ответа тоже. Впрочем, возможно, она уже спит, но Кириллу тревожно, как и Лизе, которая сегодня спрашивала, когда вернётся сестра, напомнив, что та может и не признаваться, что ей плохо или нужна помощь.

Её слова про забытые ощущения и воспоминания встревожили не на шутку.

Кирилл прекрасно понимал её желание, но всё-таки верил, что Кристина попросит о помощи. Или Сюзанна ощутит тревогу. Хотя у самого терпение уже на исходе.

А пока под рокот мотора машина рванула вперёд.

Кирилл любит скорость и ночные дороги. Порой кажется, что во тьме, на самом деле, можно увидеть куда больше, чем при ярком свете. В её ластящемся бархате ничего нет, кроме тебя самого и твоих внутренних демонов, с которыми ты можешь столкнуться. Или понять лучше себя.

Но нужна смелость, чтобы посмотреть прямо им в глаза.

Ночь стелется под шорох шин влажным асфальтом, резкими звуками музыки и иллюзорной бесконечностью, а от скорости захватывает дух. В конце концов, дорога всегда нравилась Кириллу тем, что она давала время на мысли. Если Николай мешал и настаивал зелья, то ему самому нужно было движение.

Ночь сегодня будет долгой. И Кирилла это устраивает.

* * *

Кристина не верит своим глазам, ощущая сразу и волнующее предвкушение, и страх.

Внизу действительно оказалась лаборатория, но помимо чистых аккуратных кабинетов в ней ещё несколько затемнённых комнат с толстыми стёклами, за которыми живая магия.

И в одной из таких комнат медленно и величаво парит