Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Орден существует. Это равновесие в мире магов, когда нашей глупости слишком много для очередной войны. В Ордене состоят те, кто может переступить через свою гордыню и стереотипы и вернуть баланс в стихии.

– Чушь! – восклицает молодой маг.

Николай с ним солидарен, но не готов к перепалке с соратником.

– Что касается восемнадцатого века, – отвечает Николай, поворачиваясь к зачинщику всего спора, – всегда будут две точки зрения на события – милинов и сухри. Лично я считаю, что тогда маги причинили друг другу слишком много боли. И не зря удалось сместить тех сухри, которые только и мечтали, что о смерти других.

– Как легко сейчас их осуждать. А что бы сделали вы тогда? Крошили бы милинов?

– Я – страж. Моё место на границе теней и света, что балансирует в руках первобытным хаосом. Прошу меня извинить.

Николай в очередной раз бьёт кулаком в дверь. Та наконец распахивается.

– Какого…

– Поздравляю, ты принят в Академию. – Николай делает шаг вперёд, хватаясь за косяк двери. Кирилл, взъерошенный и в одних шортах, отступает, пропуская его вперёд.

– Ты решил сообщить мне об этом в два часа ночи?

– А ты занят? – удивляется Николай, обводя взглядом полутёмный коридор. Где-то наверху громыхает музыка. – Ага! Не спишь. Опоздаешь ещё завтра в Службу.

– Завтра воскресенье.

– А, выходной. Это хорошо.

Николай заходит, медленно снимает с себя смокинг – дурацкий рукав! – а потом с силой сдёргивая бабочку. Задумчиво смотрит на холодильник.

– У тебя есть что-нибудь поесть?

– Можно заказать пиццу. Виски будешь?

– Давай. Эти дурацкие пузырьки никак не смываются.

– Какие пузырьки? – озадаченно спрашивает Кирилл.

Как он не понимает! Но тут Николай видит распахнутое окно в летнюю ночь, полную стрёкота кузнечиков и сладкого запаха клевера. Давно он не ездил за город. Да-а-а…

Пока Кирилл гремит бутылками бара, Николай буквально вскарабкивается на стул, пытаясь устроиться поудобнее.

– Такие… щекочут нёбо.

Кирилл со стуком ставит на стол два бокала, до краёв полных виски, но Николай отмахивается и выхватывает из его рук целую бутылку. На языке вкус дыма и земляного торфа.

– Намного лучше. Ого!

Он пересаживается на подоконник, высовываясь из окна наполовину и запрокидывая голову в небо.

– Ничего себе луна! Давно я такой не видел.

– Коля… Ты что, пьян?

– Вдрызг, – признаёт Николай и кивает. – Сначала этот приём, потом я поехал в какой-то бар… не помню. Смыть приторный привкус шампанского. Знаешь, почти никакой разницы. Только мир…

От взмаха руки в воздухе рассыпается земляная крошка. Николай цепляется за занавеску, удерживая равновесие. Он падает обратно на стул, сам удивившись, как ловко схватил бутылку. Есть хочется, но ждать доставку…

– А знаешь, давай приготовим пиццу сами! – Николай закатывает рукава рубашки и, поднявшись, идёт к плите.

– Ты серьёзно?

– Более чем. Я загуглю рецепт. В конце концов, умею же я варить зелья. Что тут сложного…

Спустя час оба в муке и крошках сыра признают, что заказать пиццу было весьма неплохой затеей. Николай устраивается на подоконнике с подтянутыми к груди коленями и смотрит на занимающийся рассвет и блёкнущие звёзды, пока Кирилл пускает табачный дым в потолок, растянувшись на полу.

– Кирилл?

– Мм?

– К чёрту всё. Подпишу у Шорохова отпуск и отправлюсь куда-нибудь подальше.

Кирилл молчит.

– Не получится, – наконец тихо раздаётся с пола.

– Почему?

– Потому что тени везде.

– Возможно, однажды их не станет.

– Возможно.

Рассвет мешается с дымом и запахом бергамота. Николай знает, что этого никогда не произойдет. Но на исходе ночи можно позволить иллюзиям захватить себя хотя бы на пару мгновений.

Николай не замечает, как засыпает, прислонившись к оконному косяку. И падает в кусты под окном, больно ударяясь плечом об асфальт.

– Да что ж за дерьмо такое!

В окне появляется Кирилл, протягивая руку:

– Вот будет умора, если ты погибнешь от маминых кустов, а не от теней. Хотя нет… не умирай, ладно? Я запрещаю.

И Николай обещает не умирать.

Глава 10

Два года назад

Николая окружил блеск улыбок и отливающих серебром платьев. Сдержанно и едва ли не скупо он принимал поздравления, делая вид, что не обращает внимания на шёпот за высокими колоннами просторного зала.

Многие гости листали свежий номер глянцевого журнала со светскими новостями и интервью с Николаем Поулгом, и. о. начальника «мистической Службы стражей». На развороте разместили кадр с ним со строгой чёрно-белой фотосессии.

– Поздравляю.

Николай коротко пожал руку Диме Мойове. Строгий костюм, в носу блеск пирсинга, светлые волосы на кончиках чуть вьются колечками.

– Наверное, вы гордитесь собой. Ведь такое достижение – получить в наследство Службу по прямым стопам своего наставника, – в словах Димы Николай почувствовал насмешку. – Вам просто-таки несказанно повезло.

– Я надеюсь оправдать ожидания Игоря Евгеньевича.

– У вас наверняка полно идей, что теперь делать со Службой? Или так и будете красоваться в модных журналах?

– Моя главная цель – выверенная работа стражей. Чтобы остальные маги могли спокойно жить без угрозы теней вокруг.

Николай говорил искренне, но Дима поднял светлые брови.

– Это… звучит благородно. Но согласитесь, мало кто становится во главе такой структуры в вашем возрасте. Некоторым приходится добиваться всего самим.

– Вам ли жаловаться? – усмехнулся Николай. – Аманда без вас не обходится.

– Да, – заявил польщённый Дима. – Мои успехи не оставляют без внимания, а…

В кармане пиджака Николая зазвонил телефон.

– Прошу прощения, это мой секретарь. Да, Варя. В парке? Две команды печатников туда, пусть проверят следы. Нет, я не поеду, – с горечью ответил он, понимая, что отныне прорывы должны интересовать его только как руководителя. – А, Кирилл поехал. Держи меня в курсе.

Дима с напускным скучающим видом ждал конца разговора, недовольно и с пренебрежением поджав губы, а во взгляде явно читалось: «Мне бы так приказы раздавать». А на короткое «извините, служба» лишь фыркнул:

– Пожалуй, выпью ещё бокал шампанского. А то вдруг Аманда тоже сейчас посчитает, что мне надо вернуться к работе.

Дима присоединился к стайке девушек, пока к нему и правда не подошла Аманда.

Николай прикрыл глаза. Хорошо бы здесь найти не только игристое.

* * *

Николай всегда гордился своей фамилией, которую унаследовал от матери – в отличие от отцовской, она принадлежала одному из потомственных магических родов.

Та эпоха давно прошла, стёртая огнями больших городов и их пульсирующим ритмом.

Но некоторые имена хранили припылённые воспоминания о старинных особняках, тусклом золоте и древней крови, о колдовстве в хвойных лесах, отзвуках ритуальных