Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Он все же не удержался: новое платье, новые ботинки на Эмме, перчатки, шляпка опять же…

— Эмма…

Девушка остановилась и повернулась к нему:

— Чего, рыжий?

— Ты вернулась к прежнему ремеслу?

Та дернулась, как от пощечины, щеки её заалели, а глаза прищурились:

— Дрянь ты, рыжий! Хвостом повертел перед Лоттой и туда же, в кусты! Не вертелся бы, как флюгер между своих нериссочек, забывая Лотту, так знал бы — она отсудила свои деньги у брата. Вот и приодела всех девочек. Я была против, я и в старом могу походить, но против Лотты сложно переть.

Брок склонил голову:

— Прости, я должен был спросить — я волнуюсь за нериссу Идо.

— Волнуется он! Лучше бы Лотте на глаза показался — она же волнуется.

— Эмма, побойся богов — я с шаррафы у вас не был. Это всего два дня.

Она выругалась:

— И вот как вас болванов любить! Всего два дня… Уже два дня! Говорила я ей — не целуйся с рыжими! Рыжие — бесстыжие! Байо куда как приятнее и понимает, что нерисс надо навещать — они без внимания засыхают. Будешь хлопать ушами — не один ты умеешь стирать гольфы. Вилли пока крепится, ждет тебя, но гольфы уже воняют так, что мы не выдержим: Байо попросим обучить этого грязнулю стирать. И тогда тебе ни Вилли, ни Лотты не видать, как собственных ушей!

Брок счастливо расплылся в улыбке — в сердце неожиданно стало тепло от ворчания Эммы:

— Клянусь, постараюсь сегодня заглянуть. И еще раз извини за беспричинные подозрения.

Эмма свела брови, совсем как Шарлотта, и так же важно, как она, кивнула:

— Хорошо. Прощен. Но Лотту и её нервы, потраченные на тебя, я не прощу, как и остальные девочки. — Она довольно изящно развернулась и пошла по Дубовой вниз.

Нер Люка, подошедший ближе, восхищенно сказал:

— Хороша, куколка! — Сигару при этом он отправил в угол рта — и удобно ему так?

Брок резко развернулся к нему — модные шмотки, сшитые на заказ, еще ничего не значат: как был этот «нер» Люка со дна Аквилиты, так и им и остался — ну кто себе позволяет полностью расстегивать пиджак, да еще и руки при этом запускать в карманы пусть и стоявших с сотни три ройсов брюки? И да, в наплечной кобуре этот консильери таскал пистолет.

— Эта «куколка» не про вас. Она находится под защитой полиции. Ясно, кер Люка?

«Консильери» расплылся в добродушной улыбке, а глаза при этом были холодные, как у акулы:

— Нер Люка, попрошу. Лер Мю…

Брок в свою очередь поправил его:

— Лер де Фор, попрошу.

Люка довольно рассмеялся:

— Уели! Может, начнем знакомство заново, лер де Фор? Это вы нас попросили о помощи, а не мы вас.

— Не о помощи. И это прежде всего в ваших интересах. Ни за что не поверю, что вы не воспользуетесь ситуацией. Вы же пришли с якобы помощью только сейчас, когда узнали, что суперинт Арно задержан. Вы не пришли помочь его задержать — вы пришли добить его, когда мы сами со всем справились. Разница очевидна.

Нер Люка задумчиво пожевал кончик сигары, а потом бросил её в урну:

— Мы серьезные люди. Нам не с руки рисковать. В бойню между полицейскими дивизионами лучше не вмешиваться — целее будешь. Так вас по-прежнему интересует информация по увеселительным заведениям у Старого моста?

Он холеными пальцами с маникюром постучал по папке, которую все так и держал под мышкой.

Брок прищурился — Арно он и так уже прижмет, стоит ли связываться с «Отпетыми»?

— И что же вы хотите предложить мне, нер Люка?

Тот деловито сказал, опрометчиво решив, что Мюрай приперт к стене:

— Пять заявлений от владельцев кафе, ресторанов и мюзик-холлов у «Старого моста». Ваш Арно годами выбивал из них деньги, прикрываясь своим положением в полиции. Интересует?

— И сколько вы за это хотите?

Люка расплылся в улыбке:

— Тысяча ройсов, и заявления ваши. Они полностью подтверждены показаниями сторонних свидетелей. Свидетели от показаний не откажутся. Если вы, конечно, заплатите.

— Тысячу… Ройсов… — задумчиво произнес Брок. Люка, демонстрируя что до консильери ему как до Луны пешком, тут же немного запальчиво сказал:

— Тут только папка стоит сотню.

Как был крысой, так крысой и остался. Брок прикинул, что тысяча за такие сведения — перебор, но заплатить он сейчас в состоянии.

Люка тут же сделал новое предложение, заметив сомнение в глазах Брока:

— Есть другой вариант: все знают, что пилотки живут на скудное жалование — не уважает вас город. Не ценит вашу приверженность долгу. А мы ценим и долг, и верность. Мы понимаем, как это трудно, пахать на город, которому ты не нужен. Верность всегда должна оплачиваться.

Брок предпочел отмолчаться. В верности долгу этот пижон ничего не понимал. Люке пришлось токовать в одиночестве:

— Мы вам заявления, а вы луну не смотрите на район Старого моста. Как вам?

Брок замер от такой наглости — этот «консильери» всерьез думал, что полиция на такое пойдет? До чего же Арно запустил свой участок! Хоть самому возглавляй Речной для наведения порядка.

— Седьмицу! — с трудом подавил возмущение в голосе Брок. — Седьмицу.

— Не гневайте небеса — три седьмицы, не меньше.

Сторговались на десяти днях. Брок сделал зарубку в памяти — через луну взять этих «Отпетых» тепленькими при получении первой дани за охрану.

Он, сложив листы с показаниями и заявлениями пополам — этот пижон папку крокодиловой кожи все же зажал! — быстро перешел дорогу к управлению.

Хогг проигнорировал указания Брока — прислонившись спиной к перилам крыльца он задумчиво читал газету. Стоило Броку подойти ближе, как он тут же сложил газету и протянул её:

— Держи. Пора в комитет по этике кляузу направлять или ты еще пилотка?

Брок скрипнул зубами — нарываться Хогг любил.

— Я где тебе сказал быть?

Хогг хмыкнул:

— Обеденное время — я могу находиться там, где захочу. А я хочу тут.

— Угу. Что там с монастырем в Ондуре?

Хогг пожал плечами:

— А хрен его знает: сожгли подчистую. А там были артефакторные цеха. Вот скажи, какую армию недовольных надо собрать, чтобы атаковать монастырь?

Брок нахмурился: или правительство Ондура под прикрытием народного недовольства само ворвалось в монастырь, или монахини помогли проникнуть за монастырские