Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Граф не сказал ни слова. Он взял вилку, наколол первый пельмень, макнул его в сметану и отправил в рот. Закрыл глаза и начал медленно жевать, а его жёсткое лицо наконец-таки расслабилось. Он словно погрузился в счастливые воспоминания из далёкого детства. Вкус честной еды действовал на этого могущественного мага сильнее любой магии. Он ел в полном молчании, методично отправляя в рот один пельмень за другим, и совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. Съел всю порцию, а затем взял кусок хлеба и досуха вымакал остатки растопленного масла со дна тарелки.

Я молча наблюдал за ним у стойки бара и ничего не понимал. Зачем он приехал? Пришёл сюда, и ради чего он отбросил свою гордость?

Граф положил и вытер губы салфеткой. Я подошёл к его столику, чтобы забрать грязную посуду. Мои мышцы снова были напряжены, ведь я ждал магического удара или чего-то подобного.

Яровой поднял на меня тяжёлый и осмысленный взгляд. В нём не было ни капли гипноза или надменности, а осталась только безграничная усталость и решимость.

— Белославов, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Где сейчас Лена?

Глава 27

В кулинарии работает одно железное правило: помутнел бульон — значит, ты прозевал накипь, и теперь на дне прячется грязь. Жизнь устроена точно так же. Когда посреди ночи в твой ресторан заявляется враг, съедает порцию пельменей и спрашивает о матери, давно вычеркнутой из официальных бумаг, — реальность вскипает и покрывается густой пеной.

Я стоял у столика и сжимал пустую тарелку. Яровой сидел напротив. Не метал молнии и не давил аурой, а просто смотрел на меня воспалёнными глазами.

— Моя мать мертва, граф, — произнёс я, чеканя слова. — Она бросила нас много лет назад. Если вы притащились сюда ворошить пепел моей семьи, то выбрали неподходящее время. Ресторан закрывается.

Яровой не попытался усмехнуться, лишь покачал головой и потёр переносицу. В этом жесте сквозила такая усталость, что я усомнился в его вменяемости. Сегодня его галстук съехал набок, а на пальто виднелась пыль, чего этот заносчивый аристократ никогда себе не позволял.

— Не нужно играть со мной, Белославов, — хрипло отозвался он, опираясь руками о столешницу. — Поверь, у меня не осталось сил плести интриги. Мне нужен разговор без свидетелей.

Я бросил взгляд в сторону бара, за которым застряла Кристина. Я кивнул ей, мол, всё под контролем, и повёл плечом, указывая графу на коридор.

— Идёте в мой кабинет, — сказал я, оставив тарелку на столе, потом уберу, или кто-нибудь из персонала поможет. — Обсуждать ваши галлюцинации посреди пустого зала мы не будем.

Мой кабинет не имел ничего общего с приёмными аристократии. Никакого красного дерева или кожи. Всё просто и по-человечески. Графу я кивнул на кресло для посетителей.

Яровой присел и выдохнул, его плечи опустились, а спина сгорбилась. Передо мной сидел не хозяин «Магического Альянса», а сломленный, уставший мужик.

— Я слушаю вас, Ваше Сиятельство, — бросил я, откидываясь на спинку. — Время позднее, выкладывайте.

Граф сцепил пальцы в замок.

— Ты думаешь, что знаешь своего врага, Игорь, — начал он приглушенным голосом. — Ты воюешь со мной, со Свечиным, с чиновниками из Управы, считая нас корнем зла. Но мы все лишь тени на стене. Истинный кукловод держит нити куда крепче, чем ты можешь представить, и он играет нами всеми.

— Оставьте метафоры для приёмов, — отрезал я. — Говорите прямо или уходите.

— Человек, разрушивший твою семью, жив. Князь Юрий Диворский. Тот самый основатель «Гильдии Истинного Вкуса», которого все давно похоронили. Он не умер. Он правит «Альянсом» из тени, скрываясь под именем князя Мироновского.

Внутри все похолодело. Яровой знал, о чём говорит, но он не знал, что я давно в курсе этого. Поэтому я заставил себя скривить губы, изображая раздражение.

— Диворский? Серьезно? Вы притащились сюда среди ночи, чтобы пугать меня призраками? Граф, вам пора сменить алхимика. Ваши зелья дают паршивый побочный эффект.

Яровой пропустил колкость мимо ушей, усмехнулся и подался вперёд.

— Я менталист, Белославов. Один из самых сильных магов в Империи. Я гордился своим разумом и способностью подчинять волю людей. Но оказалось, что все эти годы я сам работал марионеткой. Диворский настоящий монстр. Он опутал мой мозг такими нитями внушения, что я принимал его приказы за свои мысли. Я строил его империю, уничтожал конкурентов, заливал рынки химической едой. Я искренне верил, что делаю это ради блага государства.

Глаза графа заблестели. Он заговорил быстрее, словно боясь, что я его перебью.

— Я сопротивлялся внушению лучше, чем сомнамбулы, которых он плодит пачками. Мой дар позволял мне сохранять иллюзию выбора, но я все равно оставался пешкой. Так продолжалось ровно до тех пор, пока я не встретил тебя.

Я выгнул бровь, скрестил руки на груди и продолжил разыгрывать скептика.

— Меня? Я повар, а не экзорцист.

— Твоя еда, Игорь. Твоя проклятая, настоящая еда, — Яровой почти прошептал эти слова. — Я приходил в твоё кафе в Стрежневе совсем недавно. Решил пообедать чем-то особенным, и так оно и оказалось. Ты научил своих поваров готовить столь отменно, что любой шеф-повар при самом Императоре позавидует. Чистая физика, никаких суррогатов, которые годами забивали мои каналы… А ещё там скрывался другой вкус. Он словно бритвой полоснул по сознанию и разорвал морок.

Я напрягся и стиснул зубы, заставляя себя дышать ровно. Антидот, он сработал. Кто-то из моих всё же смог добиться того, чего я совсем не ожидал, а именно, очистить разум моего старого врага.

— Эта еда выжгла дурь из моей головы, — продолжал Яровой, сжимая кулаки. — Я начал замечать нестыковки в делах. Я начал видеть чужие приказы в своей памяти. Я потратил достаточно времени, чтобы по крупицам собрать разум и не выдать себя перед Мироновским. Это напоминало сдирание кожи заживо. Я понял, что он годами кормил нас суррогатами именно для того, чтобы мы оставались послушными идиотами, не способными мыслить.

Он замолчал и выдохнул, исповедь далась ему тяжело. Впервые в жизни этот надменный аристократ признавался в слабости перед кем-то, кто ниже его по статусу.

— И зачем вы принесли эту историю мне? — спросил я. — Хотите исповедаться? Идите в храм.

— Мне нужна твоя мать, — твёрдо ответил граф, глядя мне прямо в глаза. — Елена гениальный