Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Я молча ел ужин и поочерёдно переводил взгляд со Светланы на Веронику. Атмосфера за столом наконец-таки стала тёплой и семейной. Девушки ели с аппетитом, звонко стучали вилками по посуде и изредка перекидывались короткими фразами о столичной погоде.

А когда с рисом было покончено, я понял, что пора возвращаться к насущным делам.

— Ужин окончен, переходим к военной стратегии, — громко сказал я и внимательно посмотрел на Свету. — Тебе нужно чётко понять план действий на ближайшие дни.

Света кивнула, решительно отодвинула бокал и мгновенно превратилась в профессионала.

— Я слушаю тебя, — серьёзно сказала она и сложила руки на столе. — Выкладывай всё как есть.

Я сделал глубокий вдох и собрался с мыслями.

— Князь Диворский слишком силён для нас, — начал я терпеливо объяснять. — Прямым путём мы до него никогда не доберёмся, он просто раздавит нас. Но впереди Благотворительный Имперский Бал, где соберётся вся элита города, и он тоже там будет. Мы нанесём удар именно там и на глазах у всех.

— Как именно ты собираешься это сделать? — прищурилась Света и с интересом подалась вперёд.

— Мы приготовим для него специальный десерт, — вступила в разговор Ника. — Это концентрированный кофейно-шоколадный десерт, в котором будет надёжно спрятана доза нашего антидота. Природную горечь мандрагоры мы замаскируем тёмным шоколадом, крепким эспрессо и жгучим перцем чили, чтобы он ничего не заподозрил.

— Диворский съест его прямо на глазах у присутствующих, — продолжил я. — Антидот должен лишить его сил, а вместе с этим спадёт пелена с глаз других аристократов, в том числе и самого Императора.

Света нервно постучала пальцами по столешнице, смотря куда-то сквозь стену.

— Ваш план звучит неплохо, — медленно произнесла она, взвешивая каждое слово. — Но тут есть одна дыра. Просто попасть на этот Бал нам будет мало. Диворский осторожен и подозрителен. Что мешает ему вежливо отказаться от десерта? Он может сказать, что уже сыт после банкета, или сослаться на строгую диету.

— У него огромное самомнение и раздутое эго, — возразил я ей.

— Его больное эго никак не отменяет паранойи, — жёстко отрезала Света и посмотрела мне прямо в глаза. — Нам нужно искусственно создать вокруг этого десерта ажиотаж. Мы должны лишить врага выбора. Князь не должен иметь возможности отказаться от предложенного блюда.

— Ты предлагаешь заставить его съесть десерт силой? — насмешливо уточнила Вероника, откинувшись на спинку кресла.

— Я предлагаю заставить его самого захотеть этот десерт, — Света улыбнулась своей фирменной улыбкой. — Я подключу связи в прессе и свяжусь со знакомыми блогерами. Мы запустим слух среди местной элиты, и уже завтра весь Петербург будет шептаться о шеф-поваре Белославове. Но не как об амбициозном рестораторе, а как о поваре, который приготовит блюдо тысячелетия. Некий кулинарный шедевр, точный рецепт которого держится в тайне.

Я усмехнулся. А ведь на права, это может сработать.

— Мы на каждом углу заявим об эксклюзивности, — продолжала Света, всё больше воодушевляясь идеей. — Это блюдо будет подано исключительно на предстоящем Балу и только для самых важных гостей. Мы раздуем огромный информационный пузырь вокруг этого десерта.

— Местные аристократы просто удавятся за право попробовать такое блюдо, — поддержал её слова я.

— Именно так, — Света радостно хлопнула в ладоши. — Диворский позиционирует себя как хозяин жизни. Он просто не сможет пропустить это блюдо, ведь вся Империя будет гудеть о нём без умолку. Он обязательно съест его, чтобы доказать свой статус. Он покажет всем, что ему доступно лучшее в этом мире. Мы поймаем его в ловушку на его же гордыне.

Она ещё не закончила мысль, а я уже представлял себе эту картину. Диворский вальяжно сидит за столом в окружении послушной свиты. Официант аккуратно выносит десерт, а вся элита смотрит на него с нескрываемой завистью. Он действительно не сможет отказаться от такого соблазна.

Я посмотрел на Свету с восхищением и уважением. Её идея отлично прикрывала нашу брешь в плане. Пиар-атака подобного масштаба должна загнать Диворского в угол, у него не останется пути для отступления.

— Твой план просто отличный, — я кивнул и мягко улыбнулся ей. — Запускай свою машину прямо с утра. Денег Доды точно хватит на статьи в газетах.

Удивительно, но в тот момент я чувствовал себя уверенно, как никогда раньше. В крови уже бурлило предвкушение финальной схватки с врагом. Я стоял на пороге решающей битвы, где должны были решаться жизни сотен и тысяч людей, включая моих близких и любимых. И разве в такой момент я могу отступить?

В кулинарии, как и на любой войне, главное заставить противника проглотить наживку до того, как он почувствует неприятный вкус яда.

Глава 26

За окнами холодная река, пронизывающий ветер, но внутри «Империи» было тепло. Зал быстро наполнился запахами огня, мяса и пряных трав. Открытая кухня стала моим царством, где я диктовал свои условия и не терпел возражений. Я стоял у плиты, мясо шипело на сковородках, источая густой аромат.

Темп работы выдался на удивление спокойным. Я наслаждался минутами тишины, чувствуя жар. Столичная элита потянулась к нам толпами, аристократы хотели приобщиться к новому тренду. Они приходили сюда, пытались разгадать феномен заведения и глазели на открытый огонь.

Но тут моё внимание привлёк один из столиков у панорамного окна. Там расположился молодой столичный пижон со своей спутницей. Он был одет в светлый костюм, а девушка напротив него откровенно скучала, уткнувшись в телефон. Лицо парня выражало превосходство, он хотел быть в центре внимания, но панически боялся испачкать руки. О да, такие клиенты приходили к нам каждый день, они постоянно искали повод придраться к отсутствию магии на кухне.

Официант подошёл к столику и принёс заказ. Это был краб, которого мы запекли целиком с травами и сливочным маслом. Дорогое блюдо, но судя по его наглой физиономии, он может себе это позволить (я про аристократа, а не про краба, конечно же). Горячее блюдо источало аромат моря и чеснока. Парень брезгливо посмотрел на тарелку, даже не подумав взять щипцы для панциря. Аристократ, видимо, решил блеснуть даром телекинеза перед залом и впечатлить спутницу.

Я скрестил руки на груди, опёрся о стойку и стал наблюдать за этим. Парень напряг лицо и свёл брови. Куски панциря с хрустом треснули, оторвались от тарелки