Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

землёй. Так что у меня почти закончилась живица. При обычной тактике нашей команды я бы просто сбежала или отступила под защиту своих товарищей. Но в данном случае сдаюсь. В рукопашной я ему не соперник, и мне не очень хочется быть избитой! Я разведчик, прикрытие и поддержка, а не штурмовик.

«Должно быть, она на Ёлочном факультете, — отметил я мысленно. — Примерно та же роль, что и Борислава в нашей команде… Вот только его куклы куда крепче и приспособлены в первую очередь для ближнего боя. Их моим эго просто так не развеять…»

— Екатерина Нечаева выбывает через сдачу! — подтвердил незримый судья. — Смена противника!

Девушка быстро ушла сама, хоть к ней тут же и подошли несколько чаровников, потому как истощение живицы не самая приятная вещь в мире, а ко мне уже быстро приближалась чаровница двести семьдесят четвёртой руки. Она на бегу сложила несколько печатей, и её ладони тут же засветились сизо-малиновым, явно подсказывая, что она приготовила для меня какое-то проклятие.

Спарринги с Сердцезаровой давно уже научили меня тому, что недооценивать чаровников из-за их обычно слабых навыков в рукопашном бою — глупость, чреватая поражением. К тому же ещё Ольга Васильевна в мою бытность задиристым школьником очень наглядно показала, какими опасными могут быть проклятия. Помнится, тогда я, будучи ослабленным и сам не зная этого, попал в засаду, устроенную на меня одним мстительным ублюдком, приведшим себе в подмогу студентов-первокурсников. Не появись тогда Никита Громов и не протяни мне руку помощи, отметелили бы меня по первое число, в то время как сам я не мог даже сопротивляться.

Ну и, конечно, достойный пример — это выигранный сегодня Машкой поединок. Одно касание — и противник уже не мог продолжать сражаться. И тут, надо сказать, наше клановое эго должно было бы выжигать всю эту пакость, тем более что это были «тонкие манипуляции» и живицы на них использовался самый мизер… Однако проклятия работали как-то по-другому и при наложении пробивали даже полноценный покров из зелёного пламени.

Так Машка обычно обжигала свою руку, а дальше уже я корчился на полу, страдая от очередной хитровывернутой пакости, которую наложила на меня чаровница. Так что на самом деле со студенткой Сеченовки, тем более старшекурсницей, следовало быть даже более аккуратным, нежели с чародеем-медведем! Потому как, не имея возможности просто забросать её издалека «Огненными шарами», сражаться с ней приходилось именно что в рукопашную.

Отпугнув на мгновение девицу протуберанцем пламени, заставив ей отскочить в сторону и прервав первую атаку, я приготовился. О проклятиях я знал немного, ещё меньше о клане Виталиных, чью тамгу она носила на своей форме. Так что эго противницы было для меня неизвестным фактором. И оставалось только надеяться на то, что, как и у Сердцезаровых, оно относится к какой-нибудь сенсорике или вообще помогает с исцелением.

Первый обмен ударами показал, что особых хитростей у моей визави вроде бы нет. Дралась она, используя довольно жёсткие формы и удары, вообще не подключая ноги, а стремясь в первую очередь коснуться противника руками. При этом движения девушки были довольно предсказуемы и угловаты, что я отметил ещё во время её боя с Машкой, а опасными их можно было считать разве что в таком вот «дружеском» поединке. Когда калечить или убивать противника строго запрещено, потому как в противном случае ей давно отрубили бы обе упорно тянущиеся к противнику культяпки.

Впрочем, мы были здесь и сейчас, а не на гипотетическом поле боя. И к тому же меча у меня просто-напросто не имелось, а сломать ей руку гарантированно так, чтобы она меня ещё и не коснулась, даже при её корявом рукопашном стиле было не так уж и просто. Впрочем, у меня имелись кое-какие идеи…

Со стороны, наверное, этот бой выглядел ужасно скучно. Мы скорее танцевали друг вокруг друга, нежели дрались. Она пыталась дотянуться до меня, а я какое-то время вертелся вокруг, стараясь избежать её касания и в меру своих артистических способностей изображая человека, просто не понимающего, как сражаться с подобным противником. Периодически для достоверности припугивая её вырывающимися из моего тела потоками зелёного пламени.

Вся моя пантомима в итоге придала девчонке уверенности, а потому и без того жёсткий и формализованный стиль, практически сражение при помощи тренировочных форм и стоек, сделался к тому же довольно расхлябанным. Старшекурсница перестала следить за своей защитой и начала делать более глубокие и рисковые выпады. И именно этого я, собственно, ожидал.

Конечно, у меня был ещё и запасной план, но если уж сработал основной… дождавшись того момента, когда она опять забылась и потянулась ко мне, я резко ускорился и, проскользнув под её рукой, крепко схватив за запястье, резко подбил предплечьем её локоть. Девчонка болезненно вскрикнула и ещё раз, когда я, всё так же контролируя её руку, резко дёрнул её в сторону, нарушая противнице равновесие и быстро отпуская, чтобы не подставляться под проклятие. А затем просто ударил её с размаху ребром ладони под основание черепа.

Глаза у моей противницы тут же закатились, ноги подогнулись на ходу, и она упала ничком на песок арены. Я как настоящий кавалер даже поддержал её за талию, чтобы она не приложилась о землю лицом. И аккуратно уложил её, заодно, внимательно следя за медленно тускнеющим свечением на её руках.

— Победитель серии поединков — Антон Бажов! Шестьдесят первая учебная рука, — провозгласил распорядитель. — Прошу вернуться в помещения для ожидающих. На поле вызывается Нина Ефимова…

Впрочем, приглашать красноволосую было излишне. Она огненной кометой вылетела на поле и тут же повисла у меня на шее рассыпавшись поздравлениями. Аккуратно отцепив от себя улыбающуюся девушку, я хлопнул по протянутой мне руке и медленно пошёл к выходу, в то время как Нинка, улыбаясь, громко задала вопрос.

— Итак? С кем мне сражаться если Антон всем уже навалял?

— Двести двадцать четвёртая рука против Нины Ефимовой из шестьдесят первой руки. Некомандный, последовательный бой один против пяти. Начать! — всё так же безэмоционально сообщил распорядитель, и я, обернувшись, увидел, как из расположенного напротив нашего входа вышли новые студенты пятикурсники.

* * *

Оглянувшись и не заметив ничего подозрительного, человек отодвинул в сторону прислонённые к стене деревянные панели, на которых всё ещё сохранились обрывки наклеенных ранее ярких рекламных плакатов, и незаметно скользнул в открывшуюся щель между двумя домами, аккуратно вернув на место сдвинутые ранее щиты. Протиснувшись сквозь узкий проход, он оказался в небольшом,