Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Благо старшие товарищи из движения не нарушили своего слова и действительно помогли Федоту в трудную минуту. И пусть теперь он жил в небольшой однокомнатной квартире на самом дне, где, помимо него, ютилось ещё девять активистов младшего ранга, то были уже мелочи, потому как он мог продолжать свою борьбу, да и прекрасная Люся всё так же ему благоволила, несмотря на изменившийся статус.

Впрочем, всё это привело в результате сегодня на эту самую скамейку… В груди у него, боязливо трепетало не такое уж и пылкое в этот момент сердце, а сам он в некоей прострации смотрел на два перевязанных бечёвкой вощёных бумажных свёртка, лежавших у него на коленях, которые он судорожно сжимал дрожащими вспотевшими руками.

То были две алхимические бомбы с роторное-электрическим запалом, которые сегодня утром вручил ему центурион их ячейки со словами, что время для настоящей борьбы наконец-то наступило! И его заданием было подорвать их на одной из прогулочных «Сахарных» улочек четвёртого уровня, неподалёку от Десятого Армейского Кадетского Корпуса. В этом месте будущие офицеры обычно устраивали свидания с девушками, да и вообще, обычно днём и вечером крутилось множество зажиточного народа. Из-за своего высокого социального статуса, даже будучи простецами, эти люди в полисе обладали множеством «привилегий», а потому рассматривались движением Правошинельников не как возможные союзники, а как потенциальные враги и реакционеры.

Впрочем, не кровь и жертвы не пугали молодого человека. Во всяком случае, он хотел бы так думать… Федот не был дураком и понимал, что, не запачкав руки, — революцию не совершить. Однако пусть он даже, как и все, бил себя кулаком в грудь на собрании четыре дня назад, вызываясь добровольцем мстить за погибшего от рук «Кремлёвских собак» московского легата движения… Он всё же в тайне надеялся на то, что исполнителем в итоге станет кто-нибудь другой. И был шокирован, когда центурион выбрал именно его, да ещё и так скоро!

Вновь тяжело вздохнув, Федот посмотрел на небо через световое окно пятого уровня, примерно прикинул, сколько сейчас времени, и, собравшись с мужеством, твёрдо кивнул сам себе, мысленно сказав: «Пора!» После чего встал, чуть не упав на вдруг ставших ватными ногах, но всё же выправился и медленно зашагал в сторону улицы Академика Зойге. Именно на ней располагалась «Сахарная» улочка, полная кафешек и магазинчиков со всякими сладостями, где он и должен был начать свою борьбу.

Даже несмотря на непогоду, народу здесь было очень много. Те же кадеты и молоденькие барышни с лёгкими зонтиками, мамаши с детишками в непромокаемых плащах, но бомбист старался не воспринимать окружающих как людей. В Полисе Варшава, где также существовало и было очень сильно движение Правошинельников, было такое слово «бидло», обозначавшее скот, как крупный рогатый, разводимый в окрестных хуторах, так и двуногий… Ведь пусть рабства у варшавцев официально не существовало, но по закону касалось это только разумных людей. А за таковых в том полисе считали только тех, за кого могли поручиться другие свободные люди. Во всех остальных случаях невольников записывали как «лысых бибизян такой-то масти». И каждый уважающий себя пан как одарённый, так и нет, в обязательном порядке содержал от двух до трёх таких вот «питомцев»!

Именно это самое «бидло», серую неразумную массу, удовлетворяющую свои низменные потребности и не понимающую, что он и его товарищи борются за их счастье, Федот и видел сейчас перед собой. А потому, более не рефлексируя, парень дёрнул одно за другим кольца, вырывая из-под обёрточной бумаги недлинные металлические тросики и крича что есть мочи: «Вива Социалисмум Примум!» После чего быстро швырнул оба свёртка.

Один упал точно на летнюю веранду какого-то кафе, где за столиками под широкими зонтами сидело довольно много курсантов с девицами, суда по форме на некоторых, они были из того же самого института, что и его благословенная, прекрасная Люся. А другой, разбив большую витрину, влетел в магазинчик парижских сладостей, где также было довольно много посетителей. Раздались испуганные крики…

Не обращая более ни на что внимания и мысленно молясь о том, чтобы поблизости не было поганых чародеев, бомбист развернулся на каблуках и побежал прочь, на бульвар, где отдыхал до того, как совершить своё чёрное дело. За ним располагался небольшой городской платформенный парк. И в нём, как рассказал ему Центурион, имелся тайный лаз, ведущий под платформу. Ну а о том, как укрыться от преследователей в межплатформенных коммуникациях так, чтобы нормальные люди его не нашли Федот знал и без подсказок сверху.

И именно в этот момент парень вдруг понял, что, мандражируя перед делом, он совершенно забыл проверить свой путь отступления. Так что, куда бежать и где найти спасительный лаз, знал только со слов своего начальника и сейчас понятия не имел, сумеет ли быстро его обнаружить! И именно в этот момент сзади громыхнули два мощных взрыва, породив новую волну криков, смешанных с воплями раненых и стонами умирающих.

Однако бомбиста это уже не волновало. Не имея практически никакой физической подготовки, он бежал сейчас так быстро, как мог, спасая свою шкуру, и очень надеялся, что встречные примут его просто за ещё одну жертву теракта, сейчас спасающуюся от взрыва. Хлопнуло два раздельных выстрела из пулевика, и за спиной, едва не задев резко свернувшего за угол Федота, просвистели пули.

— Врёшь! Сука! Не уйдёшь, — услышал он сбоку от себя яростный вопль и, оглянувшись, увидел быстро нагоняющего его довольно здорового парня в кадетской форме.

А в следующий момент тот вдруг ускорился и, как показалось Фёдору, прыгнул, чтобы схватить его. Взвизгнув, не задумываясь над тем, что делает, Федот как мог резво отпрыгнул в сторону и побежал ещё быстрее, только чтобы, повернув голову, понять, что выскочил на проезжую полосу, и увидеть перед собой высокий бампер бешено мчавшегося прямо на него дорогого паровика. Фары и решётка воздухозаборника которого показались в этот момент посадскому парню жуткой улыбкой неведомого, но очень страшного монстра.

— Твою мать! — в ярости прорычал кадет шестикурсник, поднимаясь из лужи, на которой так неудачно поскользнулся. Отряхиваясь и не обращая внимания на с визгом затормозивший паровик, сбивший бомбиста, он, прищурившись, следил за тем, как тело массового убийцы по невысокой пологой дуге отбросило прямиком в ближайшее световое окно платформы. — Что бы под тобой Калинов мост проломился… Ублюдок!

* * *

— Закладывайте давайте! Быстрее, — громким шёпотом прорычал высокий мужчина в чёрном длинном