Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

class="p1">— Доброе утро, Марина Петровна! — наперебой поздоровалась стайка девчушек лет одиннадцати-двенадцати в школьной форме и с рюкзачками на плечах, которые быстро заполнили всё пространство остановки, укрываясь под навесом от мелкого дождя, проникающего через световые окна в платформах, и грязных потоков воды, стекающих с верхних уровней полиса.

— И вам доброе утро, девочки! — ответила женщина, с лаской посмотрев на своих учениц.

А вот чародей с тамгой Юсуповых на лацкане пиджака в это время глядел не на детей, а на молодую женщину с чёрными как смоль волосами, завязанными в тугой высокий хвост, кутающуюся в мужское длинное пальто, которое ей было явно не по размеру. Придерживая как-то неестественно вздутые бока своей верхней одежды, она, как и все, поспешила укрыться от льющейся на голову воды под навесом остановки, так что находящимся внутри людям пришлось потесниться.

Что-то в этой женщине… некая нервозность показалась чародею в отставке очень подозрительной. Конечно, мало ли какие житейские проблемы могли тяготить женщину-простеца, проживающую на втором уровне, но всё же Леонид Юрьевич, хоть уже десять лет как уволился со службы, оставался обученным клановым чародеем, так что некоторая здоровая паранойя всегда оставалась неотъемлемой частью его натуры.

Так что, он разговаривая со своей старой знакомой, краем глаза всё равно продолжал следить за подозрительной незнакомкой. А когда к остановке подъехал и так забитый людьми паровик, и женщина в пальто, как-то резко побледнев, деревянной походкой пристроилась в самом начале только формирующейся очереди, мужчина откровенно напрягся…

В следующий же момент двери паровика с шипением открылись…

— За мир настоящих людей! — срывающимся голосом закричала незнакомка, одновременно что-то резко выдернув из-под полы своего пальто. — Пер Социализму…

И тут же громыхнул страшный взрыв. В последний момент перед этим Леонид Юрьевич успел сложить печати и активировать простую защитную сферу, прикрывая как себя, так и часть скопившихся на остановке людей. Ибо ни на что другое у него просто не хватило бы времени…

Однако купол живицы, поставленный впопыхах, да ещё и пересекавший как конструкции остановки, так и тела впереди стоявших людей, тут же разбился, не в силах противостоять взрывной волне и несомой ею волне поражающих элементов в виде мелко нарезанных арматурных прутьев.

* * *

На скамеечке в парке, на четвертной платформе в районе Замоскворечных Воробьёвых Гор, с самого утра под мелким моросящим дождичком сидел неприметный молодой человек, одетый в студенческую форму КМПУ. Он действительно раньше учился в Княжеском Московском Полисном Университете на факультете естественных наук и первые два года даже числился среди отличников и подающих надежды. Однако…

Студенческое братство — это такое сообщество свободных душ, которое на самом деле гнобит тех, кто действительно хочет учиться, но при этом не пытается влиться в его нестройные ряды. Кто знает, как там на самом деле было у чародеев в их академиях, но в общеполисных учреждениях правила звучали просто: «Ты либо как все, ну, или хотя бы в большой группе, либо ты изгой!»

А учитывая студенческие вольности, дарованные высшим учебным заведениям ещё сто лет назад, статус изгоя означал, что ты почти бесправен и, как бы хорошо ни учился, ни один студенческий комитет не заступится за тебя, если вдруг возникнут какие-нибудь проблемы. Ну и, конечно же, подобная участь не обошла стороной и Федота сына Григорьева, приехавшего в полис учиться из посада Нижний Подканальский.

Не сразу распробовав на вкус городскую жизнь, но уже осуществив свою мечту и поступив учиться в самый настоящий городской университет, он с головой погрузился в науки. И очнулся только в начале третьего курса, столкнувшись с целым ворохом административных препонов, возникших в результате того, что он, как вольноучащийся, заранее не позаботился о том, кто теперь будет представлять его интересы перед ректоратом. Тогда же к нему и подошли ребята из студенческой ячейки Правошинельников, давно и успешно шифрующихся под алхимический клуб, доходчиво и просто объяснив, что больше так, как сейчас, в Москве жить нельзя.

Конечно, они были не единственные, подходили к нему и другие представители движений «Социализмус Примум», а также Владимировцы, пытаясь объяснить свои идеи всеобщего равенства, и другие группы противоположенного спектра… Особой тайны из их идеологической направленности практически никто не делал. Но вот как-то для такого простого посадского парня, как он, сама базовая идея правошей, гласящая, что он как «настоящий человек», от рождения не наделённый особыми «чародейскими» силами, лучше,чем любой из одарённых, глубоко запала в душу. А затем, когда он думал над этим, его доводила до бешенства одна только мысль о том, что почти монстры, захватив власть над человечеством, пользуются всеми привилегиями жизни в полисах, в то время как такие, как он и его семья, его посад, вынуждены просто прозябать и кормить всех этих бездельников. Одно только упоминание об этой несправедливости нынче приводило парня в неописуемую ярость.

Политика — настоящий бич студенческих сообществ в крупных нечародейских учебных заведениях Москвы, где большинство молодых абитуриентов просто не согласны мириться с какой-либо «несправедливостью», а неокрепшие умы легко принимают любые новые идеи… И юноши и девушки со взором горящим и пылающим сердцем в груди, вполне естественно, только и думали о возможности вершить будущее уже сегодня, бороться с несправедливостью и причаститься к чему-то великому. Эта идея привлекала студентов куда больше, чем скучные лекции и гранит науки, об который вполне можно обломать все зубы.

В итоге этот метафизически-социальный монстр пережевал и Федота сына Григорьева, подарив ему новую мечту и смысл жизни. Его более не интересовала учебная программа, оценки скатились до общего удовлетворительного уровня, потому как вместо того, чтобы зубрить сухие учебники и конспекты, парень с основательностью крепкого посадского хозяйственника посвятил всего себя борьбе, плечом к плечу с новыми друзьями, за идеалы чистоты людской расы и мечты патрициев-основателей движения. Ни на секунду даже не задумавшись о том, что сам он, вообще-то, даже не является гражданином Москвы.

И начались стачки, студенческие забастовки и тайные собрания партийных ячеек. Пьянки, гулянки и идейная девочка Люся из Московского Архитектурного Колледжа для благородных девиц, которая отныне скрашивала его серые будни и планировала после неприметной победы, когда патриции, консулы и легаты наградят их всех по заслугам, создать вместе с ним крепкую ячейку «нового общества». Ну и, конечно же, пьяные разговоры о том, какое оно будет, то самое лучшее будущее… Всё это настолько увлекло посадского парня, что для него стало настоящим шоком, когда неделю назад его вызвали в ректорат и вручили уведомление об