Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

и грохота аварии ночная тишина, отскочившая было, снова стала медленно подбираться к ним. Герцог несколько секунд стоял и смотрел на освещенный дом, из которого не доносилось ни звука. Никто не выскочил посмотреть, что произошло. За занавесками мелькали тени, так быстро, что человек бы не заметил. Леонид чувствовал себя предателем, стоя в эту минуту с Роланом Фетаро у порога дома своей принцессы.

— Пустое, дитя. Поверь… А впрочем, никто и никогда не верит. — вздохнул патер.

Каблуки сапог Ролана застучали по брусчатке, когда герцог пошел вперед. Его спутники побрели следом. Одна створка ворот искореженная и жалкая валялась на земле и подрагивала алхимическими голубыми бликами, вторая искривленная осталась висеть на одной из четырех петель. Проходя мимо искореженных ворот, Ролан остановился и издевательски позвонил в уцелевший колокольчик.

— Папочка дома. — сказал он без улыбки.

Глава 13. Принц крови

Леонид думал, что это будет бойня, свидетелем или даже участником которой ему предстоит стать. Но он ошибся. С момента как Великий Герцог переступил порог дома, все находящиеся в нем замерли и не шевелились. Леонид понял это по замершему на ступеньках парадной лестницы Генриху. Тот бежал к дверям с довольно воинственным видом, сжимая в руках подсвеченный алхимией клинок. Но Ролан переступил порог и Генрих и, очевидно, все прочие, замерли и застыли, словно статуи. Глаза Генриха неистово сверкали и вращались. Он силился разорвать мысленные путы герцога, но похоже ему это было не под силу.

Сначала Ролан постоял несколько минут в холле в ярком свете алхимических свечей. Он закрыл глаза и словно прислушивался. Минута за минутой текли в неестественной тишине. Он глубоко вздохнул и в доме послышались звуки. Кто-то закашлялся, кто-то быстро застучал каблуками на втором этаже. Кто-то застенал и заплакал.

— Выпустить тех, кто спустится. Остальных убить, кроме принцессы. Ее приведите ко мне, — сказал Великий Герцог спокойным голосом. — Леонид, следуй за мной.

Леонид успел увидеть, как первые освобожденные вампиры сбегают по лестнице, осторожно обходя так и не «оттаявшего» герцога. Телохранители герцога достали тяжелые галиварские сабли, что одним ударом могли снести человеку голову. Герцог ушел в одну из комнат первого этажа, Леонид осмелился задержаться, чтобы увидеть, как голова Генриха покатилась по ступенькам. Тело обмякло и, разбрызгивая фонтан крови, упало на красную ковровую дорожку лестницы.

Освобожденные вампиры уже ушли. Те что остались, обреченные заговорщики, даже не могли кричать о своем ужасе. Леонид сглотнул, глядя на голову Генриха, замершую около перил.

Вот так и он однажды закончит? Или это произойдет прямо сегодня?

При всей своей отрешенности и безразличии, скуке и бесцельности своего существования, страх смерти все еще сжимал его горло.

Леонид жил только ради мести и ему было страшно, что цель его вскоре исполнится и жить как будто станет незачем. Но при всем этом, он совершенно точно не желал умирать. Валяться вот так, поломанным манекеном как засранец Генрих? Что-то не хотелось.

Леонид снова сглотнул. Он слышал, как наверху телохранители герцога открывают дверь за дверью. Слышал стук, негромкий, но леденящий. Стук падающих на пол голов и тел.

Леонид опомнился и поспешил за герцогом. Он был в кабинете Марго. Обставлена комната была в ее вкусе — кричащая роскошь, максимум пышных украшений и излишеств. На полу лежал отвратительный пушистый розовый ковер с рисунками павлинов, которым она страшно гордилась и который был предметом неизменных насмешек.

«Она читала эти насмешки в головах других и все равно не меняла его.» — подумал Леонид. — «Что не говори, Марго умела веселиться и плевать ей было на мнение других».

— Не торопись говорить о ней в прошедшем времени. — строго заметил Ролан. Он взял со стола карандаш, украшенный длинным страусиным пером. Выкрашенным в розовый цвет, с приклеенными стеклянными камнями и даже тонкой полоской вольского белоснежного кружева. Ролан Фетаро улыбнулся и погладил мягким пером нос и щеки.

— Что вы сделаете с ней? — спросил Леонид.

— Это зависит от тебя. — герцог бросил перо обратно на стол и в этот момент Леонид услышал тяжелые шаги телохранителей по лестнице. Они кого-то волокли. Он мысленно потянулся к ним, осторожно, незаметно.

Марго. Ее мысли были заторможены, спутаны, совсем не такими, какими он привык их видеть — легкими, полупрозрачными и текучими. Маргарита всегда была излишне легкомысленна для Фетаро. Как странно, именно это легкомыслие сохраняло ей жизнь так долго и именно его потеря привела ко всему этому.

Дверь открылась. Телохранители герцога вели Марго под руки, как арестантку. Леонида покоробило, что они смеют прикасаться к ней, хотя Ролан мог бы заставить ее примаршировать сюда строевым шагом.

Только взглянув ей в глаза, Леонид понял, что герцог ее уже не контролирует вовсе. Она растерянно и испуганно висела на руках двух мужчин. Ноги ее подкашивались от ужаса. Они подтолкнули ее на середину комнаты и вышли, прикрыв дверь.

— Патер! — выдохнула принцесса едва слышно. — Патер!

Казалось она больше не может добавить ни слова. Ролан стоял невозмутимый и холодный. Весь в черном, недвижимый. Он смотрел на нее долго, в кабинете громко тикали напольные часы. Леонид подумал, что они говорят в мыслях. Ни за какие блага мира он не хотел бы слышать этот разговор.

Марго заплакала, но тут же резко вскинула голову и гневно повернулась к Леониду.

— Как ты мог?! — прошипела она. — Я обратила тебя! Выбрала из сотни других! Учила тебя, позволяла тебе привечать этих бездарей! И вот твоя благодарность? Вот она?

Леонид почти открыл рот, чтобы оправдываться. Мол, я вовсе не хотел и не виноват, но поймав взгляд герцога так и не сказал этого. К чему это представление? Чего он добивается?

— Мне жаль, Марго. — сказал Леонид.

Ролан Фетаро неприятно улыбнулся.

— Да, ему действительно жаль. — прошептал он. — Как это мило, Леонид. Я вот-вот расплачусь.

Он подошел к Марго, молниеносным движением оторвал с ее канареечно-желтого платья кусок кружева и стал нежно утирать ее слезы.

— Ну-ну, моя Роза, не стоит так отчаиваться. Из этой комнаты выйдет один из вас и кто знает, может это будешь ты.

Затравленное выражение исчезло с лица Маргариты. Оно сменилось бешеной сосредоточенностью и решимостью.

— Патер, я сделаю все…

— Разумеется, сделаешь. — Ролан поднял ее подбородок и посмотрел ей в глаза. Леониду показалось, что это был грустный, почти влюбленный взгляд. — Ты помнишь, что я сказал тебе, в день обращения?

Марго судорожно сглотнула.

— Д-да, патер. Я помню.

— Возможно настал этот день, — он с улыбкой подался вперед и нежно поцеловал ее в кончик носа. — Моя хрупкая нежная Роза,