Графиня де Монферан - Полина Ром

скончалась через сутки от родильной горячки. Ребёнок пережил мать всего на несколько часов. Между королевскими дворами ходили чудовищные сплетни о том, что вовсе не здоровье матери были причиной гибели детей.

Слишком сильно, конечно, эту тему не поднимали, но многие подозревали, что причиной было здоровье самого наследника, так как живых бастардов у него не было, при том, что сексуальный аппетит дофина удовлетворяли одновременно несколько родовитых любовниц. И об этом тоже сплетничали при всех королевских дворах.

По слухам, принц обладал прекрасным аппетитом и даже увлекался скачками, но при этом иногда впадал в немотивированную ярость и мог избить любого, кто попадётся ему на пути, независимо от степени вины попавшегося. Поговаривали даже, что прекрасная донна Алиера, делившая несколько лет назад с Бернардо ложе, скончалась именно из-за побоев.

Так что, с одной стороны — имелся холостой наследник богатой и процветающей страны, а с другой стороны — на место его супруги претенденток практически не было.

Тем более что королевская ветвь рода Валенсиано была не слишком богата здоровыми молодыми девушками. У принца была ещё одна кузина детородного возраста, но, увы, от рождения девушка имела белоснежные волосы, такую же белоснежную кожу и при этом — почти алые глаза. Казалось, что господь лишил это больное существо всех красок мира. Здоровье кузины Лусии Паулы Мариэтты тоже, как утверждали, оставляло желать лучшего. Остальные родственницы или не годились по малолетству, или же были уже замужем.

После долгой паузы дон Аливарес осторожно заговорил:

— Его королевское величество опасается публичного отказа. Но если вы, прекрасная графиня, сумеете повлиять на вашего короля и склонить его к этому браку — благодарность эспанского престола будет безгранична. Мы даже сумеем вернуть вам ваши письма к некому Беньену де Шапю... Это, прекрасная госпожа, просто маленькая любезность моего короля. Возьмите...

Даже сейчас, когда эспанец протягивал ей чуть потёртую на сгибах её собственную любовную записку к соседу по деревне, в которой скончался Жофруа де Фегюрне, графиня де Рителье не дрогнула. Она кивком показала дону, что аудиенция закончена, и, уже выходя из комнаты, холодно сообщила:

— Я обдумаю ваше предложение, дон Санто-Аливарес.

* * *

Как и всякая порядочная страна, Эспания содержала при франкийском дворе небольшую армию шпионов и доносчиков. Золото в этих людей вливали щедрой рукой, и потому эспанцы прекрасно знали о неприязни между графиней де Рителье и принцессой Евгенией. Зато во Франкии пока еще не знали, что тайные переговоры о браке наследного принца Бернардо, шедшие между эспанской короной и князем Джермании, закончились провалом.

Данным предложением эспанцы сейчас убивали двух зайцев: пытались получить здоровую королевскую кровь в свою семью и, разумеется, богатое приданое вместе с ней, а также, в расчёте на будущее, приобретали сильного союзника при дворе наследника престола.

Принц Франциск ладил с дочерьми графини, и если убрать от трона принцессу Евгению, то юные графини останутся ближайшими его кровными родственницами. Надо полагать, что и сами девушки, и их мужья будут при дворе следующего короля занимать особое место.

Всё упиралось в то, покажется ли графине Рителье это предложение достаточно заманчивым, не побоится ли она вступить в игру? Небольшой шантаж с любовными записками должен склонить даму принять нужную сторону в этой интриге.

А у эспанской короны, разумеется, останутся ниточки, за которые можно будет дёргать графиню всегда. Дон Санто-Аливарес знал, что предложение для неё выгодно — и потому крайне соблазнительно, но рискнёт ли графиня сыграть предложенную партию? Или же она так предана своему царственному любовнику, что предпочтёт покаяться перед ним в грехах молодости?

Эта встреча оказалась для дона Санто-Альвареса одной из тех редких, в которых он не смог заранее предсказать результат.

Глава 48

Никто не осмелился бы назвать мадам Жоржетту проституткой. Обнищавшая дворянка, весьма хорошенькая и элегантная в молодости, не смогла выйти замуж, но у неё хватило смелости, чтобы стать любовницей пожилого графа, и ума, чтобы скопить к тридцати годам приличное состояние, меняя любовников и оставаясь желанной для многих мужчин.

Мадам получила не плохое воспитание, знала три языка, прилично музицировала и умела поддержать лёгкий и изящный разговор, пересыпая его приятным смехом. Особняк мадам Жоржетты вовсе не был публичным домом. Здесь собирались дамы полусвета, здесь тайно встречались со своими молодыми любовниками роскошные светские красавицы, имеющие безукоризненную репутацию, здесь можно было посидеть с бокалом вина и отведать изумительных блюд, которые готовил для мадам один из лучших поваров Парижеля. Салон мадам Жоржетты по праву считался одним из лучших в столице и мадам с гордостью носила кличку Ночная фея.

Надо сказать, что купленный когда-то Ночной феей особняк пару раз перестраивался и далеко не все комнаты этого богато обставленного дома были доступны простым гостям. Имелось несколько покоев, входы в которые начинались из очень разных мест. Например — из примыкавшего к дому роскошного зимнего сада или из маленького флигеля для прислуги.

Это было крайне удобно для некоторых особ, посещающих салон мадам Жоржетты тайно. Только несколько человек, которые имели возможность платить мадам довольно серьёзные суммы золотом ежемесячно, обладали ключами от этих тайных покоев и могли туда приходить незамеченные никем.

* * *

В маленькой, но уютно обставленной комнате на втором этаже граф Клод Франциск Ноэль де Монферан беседовал с невысоким и неприметным мужчиной средних лет, одетым как обычный служащий канцелярии.

— …всё обнюхали, как всегда, ваша светлость. И с соседями говорили, и со служаночкой её Шапю замутил, хоть и ворчал, что стара она для него, а Бонэ я в церковь отправлял. Сами знаете, лучшей него никто не может ко всяким святошам подластиться.

— И что, ни одной ниточки? — граф недовольно морщился, слушая отчёт.

— Ни одной, господин граф! За все годы только трижды она выезжала на богомолье, а так — дом да церковь, больше нигде и не бывала.

Граф недовольно барабанил пальцами по столу и брезгливо морщась, рассуждал вслух:

— Жила она там четыре года… В жизни не поверю, что такая шлюха все четыре года без любовника жила. Может быть — лакей?

— Никак нет, ваша светлость. Лакеи у неё все пожилые были и даже конюх — старый. А вот я бы, ежли вам сильно надобно, на то самое богомолье прокатился бы. Только для этого, ваша светлость, ещё денег требуется.

— На богомолье? Клутье, не думаешь ли ты, что её любовник в монастыре ждал?

— Тут, ваша светлость, этакая хитрость есть… В монастырь-то она ездила только с одной служанкой — старой Марго. И служанка