Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

А потом до меня дошло, что все они уставились на Сизого.

И не удивительно. Не каждый день увидишь химеру в ошейнике-подавителе и с взъерошенными во все стороны перьями. Он щурился от света ламп, озирался по сторонам, и на его клюве застыло выражение, которое я бы описал как «попробуй только что-нибудь сказать».

Кто-то у стойки присвистнул. Другие начали шептаться. Один из мутных типов в углу привстал, чтобы лучше разглядеть.

Сизый это заметил.

— Чё пялитесь⁈ — рявкнул он на весь зал. — Голубя никогда не видели⁈ Или ждёте, что я вам на голову насру? Так я могу устроить!

Несколько человек поспешно уткнулись в свои кружки. Девицы у стойки захихикали и отвернулись. Мутные типы в углу переглянулись и тоже потеряли интерес.

Остальные продолжали смотреть, но уже без прежнего энтузиазма. Когда объект твоего любопытства начинает орать и скалить клюв, любопытство как-то само собой угасает.

Соловей хлопнул Сизого по плечу.

— Полегче, пернатый. Тут люди мирные, пришли выпить после работы. Не надо их пугать раньше времени.

— Я никого не пугаю! — Сизый дёрнул плечом, сбрасывая его руку. — Я просто… просто…

— Нервничаешь, — закончил я за него.

Химера развернулся ко мне и уставился так, будто я только что назвал его курицей. Перья на загривке встали дыбом, глаза сузились, когти царапнули по полу.

— Я⁈ Нервничаю⁈ — он сделал шаг вперёд. — Я вообще никогда не нервничаю! Я однажды в одиночку от пяти охотников уходил и не нервничал! Мне арбалетный болт из крыла вытаскивали без наркоза, и я не нервничал! Я с мантикорой на спор дрался и то не нервничал!

Он вдруг замолк и уставился на свои руки, которые мелко тряслись.

— Это от голода, — буркнул он. — Жрать охота.

— Так пошли уже, — я кивнул на свободный стол в углу. — А то ты тут всех посетителей распугаешь своим ворчанием.

Мы двинулись через зал, и я чувствовал на себе взгляды. Народ в таверне старательно делал вид, что занят своими делами, но при этом косился на нашу компанию так, будто мы были бродячим цирком. Особенно на Сизого, который шёл последним и огрызался на каждого, кто смотрел слишком долго.

Марек привычно занял место у стены, откуда просматривался весь зал и входная дверь. Соловей плюхнулся напротив, вытянул ноги под столом и блаженно откинулся на спинку стула. Сизый сел рядом со мной, всё ещё хмурый и взъерошенный, и тут же начал ковырять когтем столешницу, оставляя на ней глубокие борозды.

За соседним столом какой-то купец рассказывал приятелям про цены на зерно. В углу играли в кости, и время от времени оттуда доносились то радостные вопли, то ругань проигравших. У стойки девицы хихикали над шутками подвыпившего наёмника. Обычный вечер в обычной таверне, если не считать химеры, которая сверлила взглядом каждого, кто проходил мимо.

Служанка подошла почти сразу, видимо решив, что нашу компанию лучше обслужить побыстрее и от греха подальше. Невысокая, крепкая, с усталым лицом женщины, которая за одну смену выслушивает больше сальных шуток, чем девицы в портовом борделе за неделю.

— Вина, — сказал я. — Три кувшина для начала. Мяса побольше, и закусок, и вообще тащи всё, что есть горячего.

Она окинула нас оценивающим взглядом, задержалась на Сизом, который как раз скалил клюв в сторону соседнего стола, и молча кивнула. Через пару минут вернулась с подносом, на котором громоздились кувшин, четыре глиняные кружки и здоровенное блюдо с жареной свининой. Следом другая служанка притащила хлеб, сыр и миску с какой-то густой похлёбкой.

Соловей сразу потянулся к мясу и начал жевать прямо руками, роняя жир на стол. Марек налил себе вина и сделал глоток с видом человека, который наконец-то добрался до цивилизации после долгого пути. Сизый схватил кружку, понюхал содержимое, поморщился так, будто ему подсунули отраву, и выпил залпом. Потом налил ещё и выпил снова, даже не поморщившись.

Я не торопился. Сидел, потягивал вино и наблюдал за Сизым, пока тот методично уничтожал содержимое кувшина.

Тридцать лет тренерской работы в прошлой жизни научили меня читать людей. Тысячи учеников прошли через мой зал, от робких новичков до отмороженных уличных бойцов, и каждый второй считал себя уникальным. А на деле все они делились на несколько типов, и Сизый принадлежал к самому сложному из них.

Типичный трудный подросток. Громкий, агрессивный, на каждое слово огрызается. Смотрит волком, говорит через губу, всем своим видом показывает: я крутой, я опасный, попробуй только тронь. А за всей этой бравадой прячется страх и обида, которые он закопал так глубоко, что сам уже не помнит где.

Такие ребята обычно приходили ко мне после детдомов, после улицы, после пьющих родителей. Первые месяцы они огрызались на всех, лезли в драки, нарывались на конфликты. Проверяли границы и ждали, когда их выгонят. Потому что их всегда выгоняли, и так было проще, чем поверить, что кто-то может их принять.

Сизый был точно таким же, только вместо детдома у него был ошейник и долговой рынок. Я не знал его историю, но мог догадаться, что там случилось что-то паршивое. Химеры из Союза Свободных Стай просто так в кандалы не попадают.

Сейчас он ждал подвоха. Ждал, что я окажусь таким же, как все остальные, что буду его использовать и унижать. И заранее выстроил стену из агрессии и сарказма, чтобы не было так больно, когда это случится. Знакомая тактика, понятная, и абсолютно бесполезная против того, кто её уже сто раз видел.

— Слышь, богатенький, — Сизый выхватил кувшин и налил себе третью кружку. — Давай кое-что проясним. Я тебе не раб и не твоя собственность. Я свободная химера из Союза Свободных Стай, и у меня есть права.

Он замолчал и уставился в кружку.

— Были, — добавил тихо. — Были права.

Соловей и Марек переглянулись, и я заметил, как Соловей едва заметно кивнул в сторону.

— Пойду проветрюсь, — он отодвинул от себя обглоданную кость и поднялся, кивнув куда-то в сторону стойки, где та самая служанка протирала кружки. — Там, кажется, девушка скучает. Негоже оставлять даму без внимания.

Марек допил вино и тоже встал.

— Пойду с ним. Проконтролирую, чтобы не наделал глупостей.

Ага. Конечно. Проконтролирует он. Два старых солдата просто решили дать мне поговорить с химерой наедине, и хватило им для этого одного взгляда. Слаженная работа, уважаю.

Они отошли к стойке, и я остался с Сизым.

За соседним столом всё ещё резались в