Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

не отправил меня на тот свет. Это была стойка человека, который убивал много раз и был готов убивать снова, для которого чужая смерть не событие, а рутина вроде завтрака или чистки зубов.

И этот человек сейчас оценивал Марека с тем самым предвкушением развлечения, которое показывал мой дар. Смотрел на капитана так, как кот смотрит на мышь, прикидывая, поиграть сначала или сразу сожрать.

А вот Марек смотрел на него совсем по-другому. Я заметил, как капитан вдруг замер и прищурился, вглядываясь в лицо Соловья с выражением человека, который никак не может поверить собственным глазам.

— Твою мать… — прошептал он.

Соловей скользнул взглядом по Мареку, задержался на его лице и чуть прищурился. Толпа вокруг притихла, почуяв, что происходит что-то странное, и даже Сизый на помосте заткнулся и вытянул шею, пытаясь разглядеть получше.

А потом Марек набрал воздуха в грудь и заорал:

— Рядовой Соловей! Почему форма не по уставу⁈ Два наряда вне очереди, упал-отжался!

Площадь замерла.

Я стоял и пытался понять, что только что произошло.

А потом Соловей расхохотался.

Глава 13

Не называй меня курицей!

— Соловей, сукин ты сын! — Марек шагнул вперёд и сгрёб его в медвежьи объятия. — Двадцать три года! Двадцать три года я думал, что ты сдох где-нибудь в канаве!

Соловей хлопнул его по спине так, что у обычного человека затрещали бы рёбра.

— А я думал, что тебя давно какой-нибудь аристократ прирезал за острый язык! — он отстранился и оглядел Марека с головы до ног. — Эх, капитан, а седины-то прибавилось! Помнишь, как ты нас гонял на рассвете по плацу? «Быстрее, ублюдки, враг ждать не будет!»

— Помню, как ты блевал в кусты после первого марш-броска.

— А ты помнишь, как я тебя из-под обстрела вытаскивал под Ригой?

— Ты мне это ещё лет двадцать будешь припоминать?

— До конца жизни, капитан. До конца жизни.

Они снова обнялись, хлопая друг друга по спинам, и я стоял рядом с открытым ртом, пытаясь осмыслить происходящее. Мой суровый, дисциплинированный капитан гвардии и этот пьяница-балагур служили вместе? В одном подразделении? Во время каких-то Прибалтийских войн?

Как же тесен этот мир.

Засыпкин наблюдал за обнимашками, и по его лицу было видно, что день явно пошёл не по плану. Совсем не по плану. Примерно как если бы ты купил боевого коня, а тот при виде врага лёг на спину и начал требовать почесать пузико.

— Соловей! — голос магистрата сорвался на визг. — Хватит обниматься! Выполняй свою работу! Я тебе за что деньги плачу⁈

Соловей медленно повернулся в его сторону.

— Пётр Степаныч, — сказал он задумчиво, — а знаешь что?

— Что⁈

— Иди-ка ты на хер.

Тишина на площади стала почти осязаемой. Даже Сизый на помосте заткнулся и вытянул шею, боясь пропустить хоть слово.

— Ты мне никогда не нравился, — продолжил Соловей тем же задумчивым тоном. — Жадный, трусливый, с замашками крысы, которая возомнила себя львом. Я терпел тебя, потому что платил ты исправно и работа была не пыльная. Но заставлять меня поднять руку на моего бывшего командира? — Он покачал головой. — Нет, Пётр Степаныч. Не существует таких денег.

Засыпкин побагровел так, что я всерьёз забеспокоился о состоянии его сосудов.

— Ты понимаешь, что делаешь⁈ — он ткнул пальцем в Соловья. — Я тебя уничтожу! Ты в этом городе больше не найдёшь работу! Ни один трактирщик не нальёт тебе кружку пива! Ты будешь…

— Работать на меня, — сказал я.

Все замолчали. Засыпкин, Соловей, толпа вокруг.

Марек бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал. Умный человек. Понимает, когда надо поддержать нанимателя, а не задавать вопросы.

— Что? — выдавил Засыпкин.

— Он будет работать на меня, — повторил я. — Боец ранга B, двадцать пять лет опыта, знает местность, знает людей. Мне такой человек пригодится.

Я посмотрел на Соловья.

— Если ты, конечно, не против. Плачу хорошо, кормлю сытно, да, а убить меня пытаются всего раз в неделю — скучно точно не будет.

Соловей переглянулся с Мареком. Тот едва заметно кивнул.

— А знаете что, господин, — Соловей ухмыльнулся, — пожалуй, я соглашусь. Всё равно собирался увольняться.

Он повернулся к Засыпкину и развёл руками.

— Слышал, Пётр Степаныч? Я уже при деле. Так что свои угрозы можешь засунуть… ну, ты понял куда.

Засыпкин стоял с открытым ртом. Видно было, как он пытается сообразить, что только что произошло. Пришёл забрать химеру, а потерял и её, и своего лучшего бойца. И это всего за каки-то десять минут.

Плохой день, Пётр Степаныч. Очень плохой.

— Аукционист! — позвал я. — Оформляй покупку. И побыстрее, у нас ещё дела.

Толстяк засуетился, замахал руками охранникам. Те бросились снимать цепи с Сизого.

Засыпкин всё ещё стоял посреди площади. Потом развернулся и пошёл прочь, расталкивая людей локтями. Уходил молча, но спина у него была такая, что я прямо читал по ней все невысказанные угрозы.

— Это ещё не конец! — бросил он через плечо.

— Конечно, не конец, — согласился я ему вслед. — Заходи в гости, чаю попьём.

Соловей заржал. Марек позволил себе усмешку. Сизый на помосте захохотал так, что охранники шарахнулись от него в стороны.

— Ля, богатенький, а ты мне начинаешь нравиться! — крикнул он. — Может, ты и не совсем безнадёжен!

— Спасибо за комплимент. Очень тронут.

— Да ты не обольщайся! Я тебя все равно прикончу!

После чего врезал крылом по уху зазевавшемуся охраннику. Чисто чтобы не расслаблялся.

* * *

Таверна «Три Бочки» оказалась именно такой, какой я её себе представлял по названию. Три бочки, много грязи, ноль претензий на изысканность.

Потолок низкий и закопчённый до черноты. Пол из досок, которые, наверное, помнили ещё прошлого императора. Мыли их, судя по всему, примерно тогда же.

Пахло здесь так, что хотелось перестать дышать. Пролитое пиво, жареный лук, табачный дым и пот десятков немытых тел. В прошлой жизни я бывал в похожих заведениях. Там они назывались «рюмочными» и закрывались санэпидемстанцией.

Зато с клиентурой проблем не было.

Купцы в добротных кафтанах придерживали кошельки на поясах. Наёмники с мечами пили молча и поглядывали по сторонам. Мутные типы в углу замолкали каждый раз, когда мимо проходила служанка. Пара девиц у стойки демонстрировала декольте и профессиональные улыбки.

Словом, приличное место. Для тех, у кого низкие стандарты.

Когда мы вошли, гул голосов резко оборвался.

Не стих постепенно, а именно оборвался, будто кто-то выключил звук. Десятки голов повернулись к двери, и я физически ощутил на себе эти взгляды. Неприятное чувство, как будто тебя разглядывают через прицел.

Сначала я подумал, что смотрят на меня. Потом