Бескрайний архипелаг. Книга VII - Артем Сластин

Через минуту экипаж стоял под открытым небом. Все смотрели влево, где Гнев богов заходил на абордаж. Сто метров. Семьдесят. Там тоже стояла команда. Наши лица, наши позы, наша одежда. Я видел себя у чужого борта.

— Кровь, распечатай ему губы.

Янис вдохнул воздух, теперь уже ртом.

— Братья, делайте то, что он скажет! Иначе конец.

— На колени, — велел священник. — Глаза закрыть.

Никто не возразил. Колени ударили о доски один за другим, по всей палубе, от носа до кормы.

Янис поднял крест.

— Повторяйте за мной. Слово в слово.

Он набрал воздух в лёгкие.

— Господи, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого.

Голоса поднялись не сразу. Сначала единицы, неуверенно. Потом десятки. Потом все одновременно, в один гул, который я почувствовал не ушами, а сердцем. Грызлинги пищали в такт. Такеши тоже пытался, как мог. Ханна держала руки раскрытыми вверх и шептала. Голоса переплетались, становились одним.

Я повторял вместе со всеми и не заметил, как закрыл глаза.

Что-то ударило в борт.

Веки распахнулись.

Вокруг только море. Голубые волны, горизонт, небо. Наш корабль. Больше ничего.

Первой заплакала Скай. Затем зарыдали её крепкие мужики, громко, не сдерживаясь, а после многие остальные. Даже грызлинги.

Я оглянулся. Здоровые, битые, прошедшие через Штир личности стояли на коленях и плакали в голос. Не от страха и не от горя. Каждый из них только что стоял лицом к лицу с собой. С тем, кем мог бы стать. И в этот момент что-то изменилось внутри, разом у всех.

— У нас получилось, — шмыгнул носом Эстебан, утирая слезу.

— Если только мы — это мы, а не они, — произнёс Ширайя задумчиво.

Помолчал немного и махнул рукой.

— Впрочем, какая теперь разница.

Глава 22

39-е молниля.

Бывает такое облегчение, которое не описать. Его не вогнать в слова. Оно живёт в груди тёплой тяжестью. Сейчас мы испытывали именно его.

За последние два векса пути нам удалось найти точный вектор движения, ориентируясь на силу свечения самоцвета в отмычке междумирья. Сумрак определил остров с погрешностью в несколько километров. Смешная цифра после тысяч, пройденных вслепую. Вскоре желанный клочок земли появится на навигационном столе. Вскоре настанет момент торжества, а за ним — возвращение домой, к близким.

Ладони крепко сжимали рукояти штурвала в ожидании благой новости. Тут вспомнил Яниса и едва сдержал смех. Как он шествует теперь по палубе: медленно, с достоинством и крестом наружу. Весь такой важный, ну точно гусь!

Статус священника в команде заметно возрос. Никто не произносил этого вслух, но прошлые грешки Яниса будто смыло за борт вместе с той молитвой. Но интересно другое: среди наших добавилось богобоязненных мужчин, а любителей спиртного — убавилось. Всё-таки не зря епископ Йозеф наказал Янису отправиться в экспедицию. Снимаю шляпу перед его мудростью.

Многое из того, что священник кричал в рубке перед встречей с кораблём-копией, дошло до меня только сейчас, с опозданием. Он ведь был прав. Мы и вправду огрубели. Бранились, не задумываясь, сами накаркали на себя беды чёрными мыслями и охотно делились ими с соседом. Я твёрдо решил исправиться. Хуже точно не станет.

— Остров пятого ранга прямо по курсу, — объявил Сумрак, и голос у него чуть дрогнул. — Сорок девять километров. Прибудем через сто две минуты!

— Хэ-хэй! — офицеры возликовали хором.

Сто минут. Даже не верится.

Молотов поднёс рупор к губам и продублировал новость на всё судно. Снизу грянул рёв, такой, что задребезжали стёкла в рубке, а палубы загрохотали от дружного топота.

— Даже быстрее, — добавил Сумрак. — Вошли в течение. Нас несёт прямо куда надо.

Казалось бы, пора открывать шампанское (если бы таковое у нас имелось). Вот только гложет сомнение. Всё идёт слишком гладко.

Сквозь смех и хлопки я поймал взгляд Ширайи. Маг стоял чуть в стороне, голову держал слегка набок и смотрел не на карту и не на нас. Куда-то в никуда. Прислушивался.

Корабль ускорился. Резко, ощутимо. Я качнулся назад, пальцы рефлекторно сжали штурвал. Такеши смотрел на меня в упор, и в его взгляде не было ничего праздничного.

Ещё толчок. Снаружи плеснуло громче. Вода теперь не хлестала борта, а колотила. Я глянул в окно и на секунду не поверил глазам. Идём сорок километров в час, не меньше. Одно дело, когда с такой скоростью летела скромная по размеру шхуна «Ветер перемен». Другое — когда массивный боевой корабль, сравнимый габаритами с линкором.

Я навалился на штурвал и выкрутил его вправо до упора. В плечи ударила такая отдача, что хрустнули суставы. Подводное рулевое перо будто заклинило. Или поток оказался слишком силён.

— Убрать паруса! — рявкнул я в рупор.

Матросы ринулись к снастям.

— Драг за борт!

Тяжёлый тормозной мешок сорвался с кормы и ушёл в воду. Канат тряхнуло, он натянулся до звона и лопнул. Корабль дёрнуло вперёд так, будто его пнули. С рундука посыпались документы, чернильница разлетелась об пол чёрными брызгами.

— Надо якорь бросить! — предложил Эстебан. Он стоял широко расставив ноги, а руки раскинул в стороны, пытаясь удержать равновесие.

— Цепь вырвет с мясом, — мотнул головой Молотов.

— Да что ж это такое! — взвыл Сумрак где-то за спиной. — Мы почти добрались! Почти! Боги морей, хватит уже, слышите⁈ Хватит!

— Всё никак не поймёте? Ха-ха! — Ханна заливисто засмеялась. — Парадигма играет с нами. А проигрывать она не любит. Ставка на зеро, господа!

— Спокойно, товарищи, — вставил я. — Авось помотает и отпустит.

Скорость продолжала расти. Запах моря изменился. Исчезла привычная солёная прохлада с нотками плесени, вместо неё в нос ударило чем-то едким и копчёным. Звуки снаружи смешались в один сплошной грохот. Вода била в борта, брызги долетали до уровня рубки и оседали на стёклах мутными потёками. Крика смотрового уже было не разобрать. Он замахал нам и указал в сторону.

Я отпустил штурвал. Держаться за него смысла не больше, чем за перила на тонущем корабле. Короткими шажками, цепляясь за всё подряд, добрался до бокового окна и ахнул.

Архипелаг давно отучил меня удивляться нарушениям физики. Но не до такой же степени! Мы шли по центру широкой светлой полосы, метров триста в поперечнике, вода в ней была бирюзовая, прозрачная до самого дна. По краям тянулись тёмные встречные потоки, тяжёлые, почти чёрные, за ними светлые попутные, потом снова тёмные. Полосы уходили к самому горизонту, словно кто-то разрезал море на ровные движущиеся в противоположные стороны конвейерные ленты.

Повлиять