Бескрайний архипелаг. Книга VII - Артем Сластин

До самого рассвета мы разбирали палубу. Своих укладывали отдельно, бережно. Жабоидов швыряли за борт, чаще — пинками.

Они всё-таки успели нам подгадить. Фок-мачта лишилась парусов. Один из агрегатов на нижней палубе, очищавших атмосферу, превратился в груду металла.

Когда Соларис поднялся над горизонтом и осветил воду вокруг корабля, мы увидели, что море мертво. Тысячи зеленокожих тел покачивались на волнах, некоторых уже унесло ближе к линии горизонта. Несколько воительниц смотрели на это с перекошенными лицами, а потом подошли ко мне и попросили вернуть их домой, на Новую Землю. Возражать никто не стал.

Мы ушли от этого места быстро. На кровь придут хищники, а хоронить наших среди мертвечины не хотелось.

Пятьдесят шесть мёртвых или без вести пропавших. Пятьдесят шесть раз я мысленно произносил: прости, что не успел.

Все они появятся на мемориальной доске. Это единственное, что мы можем им дать.

* * *

Похороны растянулись на несколько часов.

Наш священник произносил слова, которые положено, а я стоял и смотрел на ряды тел, укрытых парусиной, и думал только об одном: я привёл их сюда. Каждого из них.

Палуба под ногами была тёмно-бурой. Кровь въелась в щели между досками намертво, никакая вода её уже не возьмёт. Так и останется напоминанием.

Когда всё закончилось, мы с офицерами собрались на разбор. Выяснилось следующее. Жабоиды не отображались на навигационном столе вовсе. Сумрак ночью не спал, наблюдал. Он первым услышал чавканье присосок о борт и сразу рявкнул в рупор: поднять паруса, уходим. Но твари двигались быстро. Пока матросы добрались до фок-мачты, в воздухе уже свистели копья, и парусина повисла клочьями раньше, чем её успели раскрыть.

Это был не просчёт, а ловушка, о которой никто не предупреждал. Впрочем, кто может знать о всех неприятностях, которые нас могут подстерегать?

Место ночёвки мы выбирали по карте Тиксы: кружок с плюсиками, безопасная якорная стоянка. Либо кокозавриха ошиблась, либо Штир за это время изменился. Твари мигрируют. Возможно, аномалии тоже. Океанид живёт по своим правилам, и они переписываются без нашего ведома.

Виновных искать не стали. Просто двинулись дальше.

К полудню добрались до очередного водоворота — он выбросил нас на восток, далеко за пределами нужного квадрата. Я стоял у штурвала и смотрел вперёд, пока Сумрак докладывал, и в какой-то момент поймал себя на том, что перестал его слушать. Просто смотрел вперёд пустым взглядом.

Мы снова попали не туда.

Я развернулся к карте и заставил себя считать. До острова первопроходцев от наших разведанных мест около сорока тысяч километров. Лучший из найденных морских порталов, который мы проверили на второй день экспедиции, выводил к центру океанида, откуда одиннадцать тысяч километров до цели. От заката до рассвета наше судно проходило четыреста-пятьсот километров с учётом периодической поддержки магов-ветровиков. Пара недель по водам, где нас поджидало что-нибудь новое и опасное.

А через пять ночей Вортана сменит цвет на серебристый. Мифические чудища выйдут на охоту. Протоптера мы уже видели, едва унесли ноги. И у меня нет никаких сомнений, что усатая сонная рыбина в этих водах не верхняя ступень пищевой цепи.

Молчание офицеров было красноречивее любых слов: каждый из них в уме уже провёл те же расчёты, что и мы с Сумраком, и пришёл к тем же выводам.

Я старался держать лицо. Не знаю, насколько это получалось.

— Подходим к новому водовороту, — произнёс навигатор усталым голосом, без интонации.

— Спустить паруса, — сказал я в рупор. — Шлюпку на воду. Такеши, ты знаешь, что делать.

Смотрел, как гребут иллюзии. Держал руки за спиной: пальцы сами сложились крестом, как в детстве, когда очень чего-то хочешь и больше не на что надеяться.

Ну давай. Юго-юго-запад. Прямо к острову. Один раз. Просто один раз пусть всё сложится правильно.

Лодка нырнула в воронку и пропала из виду. Должна скоро вернуться.

Прошла минута. Две. Пять. Десять.

Сумрак взял карандаш и молча перерисовал метку водоворота в черепок.

Снизу кто-то из матросов грязно выругался. Другой голос подхватил, уже громче. Потом третий. Не слова даже, а просто звуки, которые вырываются, когда больше нечего сказать.

Я смотрел на карту.

Одиннадцать тысяч километров. Пятьдесят восемь погибших. Экипаж, который держится из последних сил. Через пять ночей Вортана посеребреет. А мы к тому моменту будем торчать посреди опасных вод с командой, у которой уже кончаются и силы, и вера в то, что из этого можно выбраться живыми.

Знаю, чем такое заканчивается. Сначала люди перестают смеяться, потом перестают разговаривать, дальше начинают смотреть на тебя так, будто прикидывают: а стоит ли вообще слушаться командира, который завёл их в проклятое место? Бунт редко случается громко. Чаще он тихий — и замечаешь его уже тогда, когда отступать некуда.

Молотов сидел на переносном стуле у заднего окна и отводил от меня взгляд. Ханна что-то тихо говорила Эстебану, и тот кивал, не поднимая глаз. Ширайя обречённо вздыхал.

Чёрт.

Не могу позволить себе такие крамольные мысли. Это уже паранойя. Я мотнул головой, вытряхивая из неё всё ненужное, и объявил твёрдым голосом:

— Поднять паруса!

* * *

Оставалось два неизведанных водоворота. До обоих примерно одинаковое расстояние, но на пути к первому карта пестрела восклицательными знаками. Придётся делать крюк. Мы с Сумраком переглянулись: идём ко второму, всё очевидно. Но Ханна настояла на обратном. Она вообще в штурманские дела не лезла никогда и появлялась в капитанской рубке редко. Я уставился на неё, потом на Сумрака. Тот пожал плечами. Жрица удачи всё-таки, не абы кто.

— Первый так первый, — сказал я.

Иллюзии Такеши вернулись из воронки живыми. Мы вошли следом.

Ключ крепко сжимали пальцы. Я даже не смотрел на него особо. Уже выработалась привычка не ждать ничего хорошего. Темнота перехода, гул в ушах, привкус соли.

Потом свет ударил сквозь пальцы.

Кулак разжался. Ключ горел синим, ровно и ярко, и я несколько секунд тупо на него смотрел, потому что мозг просто отказывался принимать информацию.

— Сумрак, дай сводку!

Тот уже навис над навигационным столом.

— Так точно! Ага, и что тут у нас? СЕКТОР ПРИЗ НА БАРАБАНЕ! — заорал он не своим голосом. — Две тысячи километров до цели!

Рубка взорвалась ликованием. Эстебан истерично засмеялся, потом Такеши что-то крикнул на своём особом языке. Ширайя прижал ладони к лицу и смотрел на ключ поверх пальцев. Скай танцевала локтями.

Соратники кричали, хлопали друг друга по плечам, но как-то коротко, будто спохватившись. Радость была настоящей, просто места для неё осталось