Южный континент - Денис Игоревич Камков

забрать. Я передал в ответ, что мы вышли к реке, но еще находимся в нескольких лигах от берега моря и планируем, так же, в течении суток, встретиться с принцем. Как только это произойдет, я дам знать, что мы готовы к погрузке и отплытию. До моего сигнала, прошу их никаких действий не предпринимать, оставаться за горизонтом, вне видимости от материка и готовить корабль к отбытию домой.

Я поделился хорошими новостями с Сэмом. После этого мы с аппетитом съели по запеченной рыбине и сытые и довольные, улеглись на теплом песочке. На небосводе уже зажигались первые звезды, понемногу темнело, от джунглей отдаленно доносились их обычные звуки, над головой кружили и щебетали птицы, слышался звук тихо плещущейся о берег воды. Сэм должен был дежурить первым, поэтому я отдался этим приятным звукам и понемногу начал проваливаться в сон, когда со стороны джунглей моего заклинания коснулись и начали быстро приближаться две черные кошки. Сон слетел с меня разом. Я подскочил, подхватывая левой рукой лук, а в правой кастуя огонь.

«Двуногий…, живой…, не враг…! – Мыслеобраз уже знакомой мне кошки, проник в мой мозг, заставляя сбросить начавший уже наливаться силой огненный шар, и я медленно опустил на землю композитный лук.

– Кто с тобой? Как там тебя.? Ах да, Мурка!

«Сестра… Сириил.»

– Сириил? Это же…, постой…! По эльфийски это означает кошка-охотница, или же охотничья кошка. Очень интересно!

Мурка осталась на кромке джунглей, а ко мне шла, грациозно изгибаясь и слегка покачивая хвостом, лоснящаяся черная кошка, светя зелеными глазищами, и будто бы улыбаясь, как это всегда кажется, когда смотришь на кошачью морду в профиль. Подойдя ко мне почти вплотную, и совершенно не опасаясь меня, она оглядела нас обоих и потом вошла в мысленный контакт, причем сделала она это намного увереннее и профессиональнее, чем дикая Мурка, словно ментальное общение для нее было делом абсолютно обыденным и даже привычным:

– Человек? Кто ты?

– Я Драгорт, маг с севера!

– Я Сириил, а мой друг и партнер Лендолас. Эльф с севера.

– Я друг эльфов и ищу твоего… хм… партнера. – Запнулся я на не привычном термине.

– Я провожу, следуй за мной, тут недалеко, всего час бега.

Кошка развернулась, едва не хлестнув меня при этом своим длинным, роскошным хвостом и неторопливо пошла в сторону джунглей, не оборачиваясь, словно полностью уверенная в том, что мы обязательно пойдем за ней следом.

– Сэм! Ночевка отменяется, быстро складываемся и идем обратно в джунгли. Мы нашли Лендоласа! – Крикнул я другу, и стал спешно забрасывать в одну из сумок свои немудреные пожитки.

– Идем, значит идем! Вот только я ничуть по джунглям не успел соскучиться! – Скривился Сэм, зевая и пакуя в мешок наш тент.

Я только невесело хмыкнул, соглашаясь с тем, что тоже совсем не скучаю по непролазным зарослям сельвы. Пока мы собирались, кошки о чем-то между собой общались, периодически мурча, мяукая и издавая совсем уж непроизносимые звуки человеческим речевым аппаратом. Видимо, они расстались достаточно мирно и весьма довольными собой, потому что, когда мы подошли к джунглям, Мурка уже ушла, а Сириил, успела уже мирно помыть себе пару лап красным шершавым языком. Затем она, как бы нехотя оглянулась на нас, блеснув своим зеленым глазом, и легко затрусила вперед, ловко уворачиваясь от мангровых веток. Она легко находила себе дорогу там, где нам, чтобы пройти, вновь пришлось взяться за трофейные сабли, с помощью которых мы проделывали весь свой путь по джунглям.

Час бега черной кошки вылился в два часа нашего отчаянного спринта. Кошка шла кратчайшим путем, невзирая на то, что пути-то по своей сути тут не было вовсе. Там где мы бы обходили стороной, огибая полукругом особо густые заросли, она ловко проскакивала, даже не царапая себе шкуру, покрытую жесткой щетинистой шерстью. Я уже не говорю о завалах или буреломах. Мы в отличие от нее, не могли так ловко скакать по поваленным бревнам, у нас не было когтей, чтобы удерживаться на подгнивших, скользких, покрытым мхом и лишайниками стволах упавших пальм. Мы не умели прокладывать себе путь по низким толстым ветвям исполинских деревьев, минуя по верху топкие и заболоченные участки.

Короче это был кошмар. Когда мы с Сэмом, грязные, потные, покрытые только Восемь знают чем, наконец-то подошли к большой светлой прогалине, я готов был зажарить черную кошку на обед, не взирая на то, что мне потом выскажет принц. Никогда еще эти два часа в джунглях не давались нам так тяжело. С нас лило, словно мы пробежали многомильный супермарафон, а на нашей одежде, итак довольно ветхой уже, не было живого места. Всю ее, от подошв сапог и до воротника, покрывали потеки грязи, зелени и липкого сока лиан. Руки отваливались от многочасовой рубки, словно я не шел, а вел двухчасовой бой со все прибывающими противниками. Даже Сэм, уже не ругался, как в самые первые полчаса этой бешеной гонки по бездорожью, а угрюмо сопел, изредка весьма красноречиво поглядывая на невозмутимо вышагивающую впереди черную кошку, умудряющуюся даже приостанавливаться, ожидая нас, и с немым укором поглядывать то на меня, то на него. Не удивлюсь, если с этих самых пор, его мнение обо всех кошачьих, раз и навсегда изменится в сторону, которая не порадует ни одну из них, если кто-то из этой породы, вдруг решит в ту самую сторону пойти.

Я сделал еще один последний рывок, нанес несколько рубящих ударов саблей и наконец-то вышел, а точнее сказать, просто вывалился на огромную травянистую поляну, которая каким-то чудом, или магией, была покрыта мягкой, нежно-зеленой травкой, так похожей на ту, что я видел в Древнем Лесу. Кочки с нежными цветами, не спутанные между собой. Ровные чистые деревья, отсутствие на них лиан, подлеска и чавкающей под ногами мешанины из перегноя, грязи и сока гниющей зелени, все это никак не вязалось с диким буреломом и непроходимыми зарослями, по которым мы с Сэмом пробирались эти десять ужасных дней, а особенно последние несколько часов.

Я готов был услышать звуки арфы и пения ангелов, ну или хотя бы эльфов, но в темноте ночи было абсолютно тихо. Даже звуки джунглей словно отсеивались, не смея потревожить этот обособленный мирок, который я оценивал как оазис, примерно в милю диаметром, возникший среди буйно растущей сельвы. Насекомые, липнувшие к нам все это время, здесь отсутствовали, их надоедливое жужжание больше не преследовало нас. Запахи гниющей растительности, тяжелый аромат зелени с многочисленными привлекающими насекомых хищными соцветиями, сменился легким запахом