Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

Наплёл с три короба, даже врать утомился, но зато меня запустили в одну из комнат без очереди, а там я сначала поколотил по стальной плите безыскусными ударными приказами, а затем принялся жечь её порчей, отрабатывая свой новый боевой аркан. Под конец занялся кровавыми москитами и, взяв за основу схему тенёт, наловчился создавать их по дюжине за подход, но под контролем получившийся рой удержать так ни разу и не смог. Аркан определённо требовал серьёзной доработки.

В раздевалке застал Вьюна и Кочана, которые трепались с Хоривом о заморских похождениях.

— На курс магистра Любора записался? — спросил у меня аспирант с глазами чистейшего индиго.

— Ага, — кивнул я, тяжело отдуваясь. — Как там — опять чертей вскрываем?

— Червей, — с ухмылкой ответил Хорив. — Демонических болотных червей. Второй же курс анатомии!

Дальше подошли Кабан и Ёрш, и мы отправились в кабак. Там вновь наткнулись на Гродана, я сразу с ним и о занятиях математикой столковался.

— Сейчас ещё можно в парке посидеть, — задумчиво глянул рыжий студент в пасмурное небо, — а дальше придётся нормальное место искать.

— Можно у меня заниматься.

Гродан поморщился.

— Букварский переулок? Далековато…

Но небо хоть и хмурилось, до дождя дело пока что не дошло, поэтому мы сели разбираться с дробями в облюбованном студентами сквере. В итоге вернулся домой усталым до крайности и с головной болью, а там встал у окна и погрузился в медитацию. Попутно приглядывал за особняком Сурьмы, и — ничего. Никто не заходил, никто не выходил.

Такая досада разобрала, что не поленился достать стальное ядро — зачарованное и без малого проклятое. Внутри — мешанина обрывков порчи, сплошь отблески багряного, багрового, пурпурного и кровавого цветов. По идее должен был их предельно отчётливо ощущать и различать, ведь работал с порчей впопыхах и даже не пытался очистить её от следов своей воли, а потому впечатывал в зачарованную сталь ещё и отголоски собственного духа, но нет — сплошная размазня.

Попытаешься сосредоточиться на отдельном фрагменте, и тот немедленно размывается и расползается, неуловимым образом перетекает в другой. Будто что-то мешало, будто смотрелся в кривое зеркало заезжего балагана.

Или так оно и есть? Сталь же! Зачарованная сталь!

Я сосредоточился на своём понимании этого металла, и картинка разом прояснилась, но совсем уж отчётливой и резкой так и не стала. Пришлось мудрить и составлять полноценный аркан, основанный на имеющемся сродстве: соотнёс материал ядра с ощущением стали, а собственный дух с отголосками моей же запечатавшей порчу в шаре воли. И — дотянулся!

Уловил в общей мешанине прослойки чуть менее замаранной порчей энергии, проникшей туда в последний небесный прилив, оценил свободный объём и надавил приказом стабилизации, враз заморозив ошмётки зловредных чар. Не то? Или просто не докрутил?

Контроль!

Новый приказ позволил стиснуть своей волей порчу, и та пуще прежнего сгустилась, растворённое в ней посмертное проклятие заморского жреца укололо острыми осколками, относительно же чистую небесную силу я начал отжимать, как отжимают из творога через марлю излишнюю влагу. Дополнительно стиснул ядро отторжением, только поэтому и не выронил его, когда металл раскалился и начал легонько куриться кровавым паром. Перепугался — не без этого, но не отбросил и своего занятия не прекратил. Запахло гнилью и разложением, меня замутило и дурнотой навалилась усталость, задрожали руки, но зато когда прекратил стискивать своей волей порчу, та осталась чуть более плотной и структурированной, нежели была до моего вмешательства.

А ещё, такое впечатление, чуточку уменьшился в размерах сам стальной шар. И едва ли металл испарился с выдавленной наружу небесной силой, скорее уж просто сжался. Подобрал всё же ключик! Дальше будет проще!

Уплотню, обуздаю, вылеплю нечто воистину убойное, использую.

Я кинул взгляд на особняк Сурьмы и недобро улыбнулся.

Уж за последним точно дело не станет!

Глава 19

И прежде регистрировать проклятое ядро в канцелярии епископа не собирался, а теперь и вовсе решил расплавить его к чертям собачьим, если вдруг припрут к стенке с требованием соблюсти эту формальность. Слишком сильно впечатались в зачарованную сталь отголоски моей воли, слишком просто будет понимающему человеку сотворить на основе этой заготовки неразрывно связанное со мной проклятие.

Я бы и без присмотра его даже оставлять не стал, но не таскать же с собой шар в два фунта весом, под завязку забитый зловредными чарами! Пусть сам по себе он особо и не фонил, но подобный артефакт ни одна защитная формация не пропустит, да и стоящие на карауле в присутственных местах тайнознатцы тоже наверняка учуют.

Пришлось убрать ядро в саквояж и задвинуть тот под кровать. Стоило подыскать тайник или что-то вроде того, но — не сейчас. Пора было идти на мальчишник Кабана.

Сказать по правде, развлекаться я желанием отнюдь не горел, но и остаться дома тоже было никак нельзя. Всё же Кабан женится — это, как ни крути, поступок. Событие даже. Сам он, если не приду, допустим, не обидится, а вот остальные точно решат, будто зазнался.

Как-то особенно наряжаться я не стал. Натянул пиджак, нахлобучил на голову картуз и задумчиво поглядел на трость, но та с моей нынешней одёжкой не сочеталась, оставил дома. Запер дверь и потопал к парням, радуясь тому, что они перебрались в Чернильную округу и теперь до них буквально рукой подать.

Когда дошёл до облюбованного братией дома, все оказались уже в сборе, но Дарьян составить нам компанию отказался наотрез, поздравил Кабана и потопал к своей ненаглядной дворяночке.

— Да пусть идёт! — махнул рукой деревенский увалень и нахмурился. — Придумали ещё какой-то мальчишник! Тут за углом отличный подвальчик — посидели бы там, пивка попили!

— Ну-ка не ной! — потребовал Огнич. — Я вас в такое заведение отведу, вы обалдеете! Был в варьете? Не был? Тогда эту ночь точно на всю жизнь запомнишь!

— Этого я и боюсь, Конокрад, — вздохнул Кабан. — Этого я и боюсь…

— Да брось! Отлично повеселимся! — беспечно рассмеялся фургонщик. — Тебе и платить ни за что не придётся! Стол и девочки с нас!

— Что за варьете ещё? — озадачился Ёрш.

— Там бабы полуголые танцуют, — подсказал Волот. — Взять в толк не могу, какой интерес на них пялиться.

— Не бабы, а красотки! — возразил Огнич. — И