Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

Вопрос не понравился, но виду я не подал и нейтрально произнёс:

— Дарьян представил нас друг другу.

— О, Дарьян! — воскликнул Агний. — Он замечательный! Очень-очень перспективный! Уверен, его ждёт большое будущее. Сестрице с ним очень повезло!

Собеседником Агний оказался интереснейшим, и когда не заводил речи о наследстве, беседовать с ним было одно удовольствие. Точнее — было бы, не опасайся я сболтнуть чего-нибудь лишнего. Но и так нельзя сказать, будто цедил слова сквозь зубы. Нормально пообщались.

Примечательно, что за всё это время ни одна из танцовщиц не предприняла попытки затащить меня в постель, а вот стоило только Агнию отвлечься на вернувшегося за стол Ерша, и тотчас попыталась взять на абордаж светловолосая красотка, всей одежды на которой было несколько мотков не слишком-то плотного тюля.

Возненавидел себя, но слабины не дал. Отбрехался.

Дальше появился Кочан, а следом за ним пришёл и Вьюн. Просто пить показалось им не слишком интересным, и Агний затеял игру в карты — парни перебрались за покрытый зелёным сукном столик, зазвенели монеты.

Распрощавшийся со своими подружками Огнич рисковать деньгами не пожелал и принялся, шумно отдуваясь, пить принесённый специально для него сбитень, а там и окрутившая Волота танцовщица приковыляла.

— За таких сладеньких мальчиков и приплатить не грех! — со смехом заявила она, чмокнула фургонщика в щёку и на подгибающихся ногах отправилась восвояси.

Расслышавший эту похвалу Волот ничуть не смутился, постоял с бокалом в руке у столика, за которым шла карточная партия, но приглашение присоединиться проигнорировал и отошёл ко мне.

— Не сочти, будто лезу не в своё дело, Серый, но откуда ты знаешь Заряну? — спросил он без долгих хождений вокруг да около.

Проявлением банального любопытства вопрос мне отнюдь не показался. Прорезались в голосе аспиранта какие-то незнакомые интонации, вот я и уставился на него, потребовал объяснений:

— Какая сволочь язык за зубами не удержала?

Волот рассмеялся.

— Ну почему сразу — сволочь? Мы ж и огонь, и воду вместе прошли…

— А потом кто-то перебрал пива и начал трепать языком! — поморщился я.

Что ж — ждал этого и боялся, неожиданностью такой поворот для меня не стал.

— Не знаю, какую из версий моего прошлого тебе преподнесли, — заявил я после этого, — но не стоит безоговорочно верить пьяной трепотне. И повторять её тоже не следует. Вдруг кто-то поверит? Неудобно получится.

— Можешь на меня положиться!

Мне полагаться ни на Волота, ни на кого-либо ещё в этом вопросе нисколько не хотелось, и я даже не попытался сделать хорошую мину при плохой игре, поднялся из кресла и посоветовал:

— Ты, главное, у Заряны этого не спрашивай.

И отошёл к карточному столику, встал чуть в стороне, поглядел на столбики монет. Агний определённо был в ударе, а вот у парней дела шли не лучшим образом. Больше всех горячился Ёрш, который уже проиграл что-то около полусотни целковых, но упорно повышал и повышал ставки в надежде отыграться.

Зря-зря.

Какое-то время я наблюдал за руками Агния, но либо ему бессовестно везло, либо он оказался слишком хорош для меня — так и не удалось заметить, как дворянчик передёргивает. Не получилось даже понять, делает ли он это вовсе.

Я взял лежавшую на краю стола запасную колоду и принялся её тасовать, попутно прикидывая расклад на четырёх человек. Прикидывать и заодно его подбирать. Давно отвыкшие от столь тонких манипуляций пальцы толком не гнулись, но успел и чуток разработать их, и зарядить колоду как раз к тому времени, когда из игры вышел окончательно проигравшийся Ёрш.

— Пошли накатим! — предложил он мне.

— С Огничем накати, — отказался я и занял его место. — Не против, если сдам?

— Давно пора руку поменять, — раздражённо проворчал Кочан.

— И колоду! — вторил ему ничуть не менее хмурый Вьюн.

— Так вот же! — указал я на карты, с которыми как раз закончил работать. Стал тасовать их неловко, но уверенно, потом дал сдвинуть Кочану, благо сел напротив Агния, а тянуться через стол не имело никакого смысла.

Раздал, докинул в банк червонец, ещё парочку выложил перед собой.

— Приступим?

Кочан поддержал мою ставку, Агний тоже кивнул, а вот Вьюн по причине излишней осторожности заколебался и определённо сбросил бы карты, не вколоти я в его сознание образ бубновой восьмёрки и золотой пятёрки. Сработал чище некуда, никто за столом больше отголосков мыслеречи не уловил, ну а босяк хоть и вздрогнул, но тут же совладал с собой, скинул нужную карту и повысил ставку на пять целковых. Я поддержал и мысленно обратился к Кочану. Тот дураком не был и тоже сделал всё как надо.

Агний докинул в банк червонец, Вьюн присоединился к нему, я поднял ставку ещё на пятёрку. Кочан ругнулся, но передвинул в центр стола одну из своих последних монет. Круг, другой, третий — меня начал разбирать азарт, стали подрагивать кончики пальцев. Расклад на руках был далеко не самый паршивый, но в обычных обстоятельствах сорвать с ним банк мог рассчитывать только неисправимый простак.

— Вскрываемся!

И я банк не сорвал. Досадливо цокнул языком, кинул на стол карты, а затем мой жест повторил Кочан — этот ещё и от крепкого словца не удержался. Агнию тоже не свезло, и он недоумённо воззрился на расклад Вьюна, который с ликующим воплем и подгрёб к себе кучку золотых и серебряных монет.

Карты у дворянчика подобрались что надо, но у босяка они и вовсе были чудо как хороши. Из разряда — так не бывает.

— Сегодня точно не мой день, — покачал я головой, поднимаясь из-за стола.

Кочан понял намёк верно и тоже решил закругляться. Вьюн, может, и рискнул бы испытать судьбу, но вдвоём особо не поиграешь, а требовать от нас дать ему отыграться Агний не мог по той простой причине, что остался пусть и в небольшом, но всё же выигрыше.

— Всё, дальше только пить! — объявил Кочан. — Никаких карт, никаких баб!

— Ага! — с довольным видом осклабился Вьюн. — Никаких карт!

К чести Агния, выигрыш он не зажилил и полностью пожертвовал его на оплату выставленного нам счёта, который серьёзно превзошёл собранную на мальчишник сумму. Увы, этого вклада для покрытия разницы не хватило даже близко, пришлось скидываться и остальным.

— Вот ты, Конокрад, местечко выбрал! — недовольно пробурчал Кочан, когда мы уже глубокой