Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

И что самое паршивое — парочка дворян моих товарищей определённо припомнила. Вот же угораздило встретиться! Да — Агна меня не признала, а ну как эти наблюдательней окажутся? И если прицепятся…

Но — нет, не прицепились, всё ограничилось ухмылочками и насмешливыми взглядами. Если б Кочан разнервничавшегося Кабана за собой не утянул, без дуэли бы точно не обошлось, а так — пронесло.

Дальше нас взялся вразумлять профессор Горисвет, потом мы спустились в подвал, а по окончании тренировки я послал парней в библиотеку, сам же отправился на поиски аспиранта, читавшего основы комбинаторики. В результате вместо лектора столковался о групповых занятиях с его помощником, тоже аспирантом, только без учёной степени. Запросил тот за час работы с нами пятнадцать целковых, но я сторговался до червонца.

— Только все обязательно должны на курс комбинаторики записаться! — выставил под конец дополнительное условие помощник лектора, и тем самым отправил прежнюю договорённость прямиком псу под хвост. Заново договорились уже на шесть целковых за одно занятие со всех.

Отыскались мои соученики у входа в читальный зал, где они с аппетитом уплетали приготовленную Догадой снедь. Я тоже успел урвать пирожок с капустой, после чего ввёл всех в курс дела и, предупреждая возмущённые крики, сказал:

— Вам же не нужно будет всё время дополнительные занятия оплачивать! За месяц натаскают — глядишь, Горисвет отстанет.

— Дорого! — вздохнул Кочан и махнул рукой. — Ну да ладно, не обеднеем!

Кабан фыркнул.

— Не обеднеешь с вами!

— Чем-то недоволен?

— Да всем я доволен! Но мне ж теперь семью содержать!

— Ой, да не начинай! Ты в своей деревне за всю жизнь столько бы не заработал, сколько нам за месяц платят!

— Ты будто бы заработал!

Проходившие мимо студенты поглядывали на нас с недоумением, и я спросил:

— А вы чего тут сидите?

— А выгнали нас из библиотеки! — хохотнул Ёрш и нахлобучил на голову котелок. — Там такая злюка книги выдаёт, ух! Пшли вон, говорит, обалдуи невоспитанные! Духу, мол, чтоб вашего тут не было! А мы ещё даже пирожки достать не успели!

— Но симпатичная, коза, — отметил Вьюн и вздохнул. — На Книжника запала.

Кочан фыркнул.

— Скажешь тоже — запала! Книгу какую-то зажала, они чуть ли не подрались!

Я покачал головой и отправился в читальный зал. Курносая барышня и в самом деле выглядела даже злее обычного, да и Дарьян показался чем-то крайне раздосадованным. Не иначе попытался книгу из закрытого фонда выклянчить, и нашла коса на камень.

— Как и обещал, возвращаю учебники, — объявил я первым делом, после чего без промедления выложил из саквояжа все полученные ещё в конце весны книги.

— Премного благодарна! — холодно ответила Мара и выписала квитанцию. — Оплати через кассу.

Штраф оказался пустяковым, и я с улыбкой помахал листочком, давая подсохнуть чернилам.

— Это Дарьян на меня так положительно повлиял. Он очень ответственный.

Барышня лишь фыркнула, а я предупредил книжника о том, что нашёл репетитора по основам комбинаторики, и покинул читальный зал, не став дожидаться, пока меня попросят это сделать. Внёс в кассу деньги и поспешил на медицинский факультет, где вот-вот должно было начаться занятие по анатомии низших демонов.

Увы и ах, но все, с кем занимался в конце прошлого учебного года, перешли на следующий курс, а вот мне пришлось начинать всё сызнова. По окончании лекции магистр Любор подозвал к кафедре и спросил:

— Сможете добыть ещё одного кровавого летуна? А лучше даже несколько…

Я кивнул.

— Думаю, сможем. Вопрос только в сроках и расценках. Плата за учебные пособия не оправдывает риска.

— Идём! — позвал меня за собой магистр, покинул аудиторию и зашагал по коридору, а когда поблизости от нас не оказалось лишних ушей, сказал: — Слухи о вскрытии головы кровавого летуна дошли до моих коллег в Южноморске, они проявили заинтересованность в покупке нескольких демонических отродий. В идеале — живых.

Я едва в голос не чертыхнулся, лишь в самый последний момент прикусив язык, и повторил:

— Вопрос исключительно в расценках.

— Думаю, заплатят очень хорошо. За свежие тела дадут не так много, а вот за живых выложат более чем просто солидно.

— Возьмёте торг на себя?

Магистр Любор кивнул.

— Возьму.

Наверное, на этом и стоило бы распрощаться, но я всё же уточнил:

— Надо понимать, южноморские коллеги связаны с неким братством школы Багряных брызг?

Собеседник остановился и смерил меня пристальным взглядом:

— Даже если так?

— Два момента! — заявил я. — Нам нельзя портить отношения с епархией.

— Не проблема. Покупателем выступлю я. Лицензия на такого рода сделки у меня имеется. А у вас, как сказал твой товарищ, есть патент охотников за головами. Договор зарегистрируем в епархии по всем правилам.

— И второе: за морем я поцапался с парой выпускников этой школы, и отношения с братством у меня теперь, так скажем, напряжённые. О вражде речи не идёт, но они меня не жалуют.

— Кровавые демоны в Поднебесье гости нечастые, ради живого отродья мои знакомые точно позабудут о былой неприязни, — заявил магистр Любор и вдруг прищурился. — К слову, метки, нанесённые людьми, если речь не об архимагах, со временем выцветают и пропадают, да и багряный аспект чрезвычайно схож с кровавым — приготовленные из ихора летуна пилюли полностью их вытравят.

Я кивнул.

— Правильно понимаю, что на продажу пойдёт только кровь, а тела останутся на факультете?

Магистр Любор покачал головой.

— Ихор и в самом деле нужен для ритуала посвящения в братство, но ещё из живых тварей можно выпарить фрагменты их атрибутов. Например, арканы кровавого полёта и кровавых цепей.

Я озадаченно хмыкнул.

— Если так, в качестве частичной оплаты мы возьмём пару пилюль с этими арканами.

— Их не получится подвязать аргументом. Пилюля даст лишь понимание схемы, а подбирать приказы придётся самостоятельно.

— Лишним всё равно не будет.

Магистр Любор рассмеялся.

— Не стоит делить шкуру неубитого медведя! Я свяжусь с коллегами, посмотрим, что они смогут нам предложить.

Нам? Ну, пусть будет «нам».

Дальше я отправился на поиски Гродана, и следующий час под его руководством постигал математические премудрости. Провёл время с пользой, вот только небо хмурилось и дул холодный ветер — заниматься под открытым небом было не слишком-то и приятно.

— Скоро на улице уже не посидишь, —