Мантия вампира - Сапир А. Инглард

Черт возьми, после рассказа Джады о прошлой любви Рагнора… хочу ли я вообще оставаться в этой Лиге?

Я побывала в других Лигах – кроме той последней в Орегоне – и встретила почти всех Повелителей. Единственный, кто хоть отдаленно мог сравниться с Рагнором по силе, богатству и лидерским качествам, был Аталон, но он вызывал у меня неприятные ощущения. А Ренальди, наверное, худший из всех. Судя по тому, как Рагнор общался с О’Брайеном, Догерти и Боумэном, они были менее влиятельны, несмотря на то, что Боумэн контролировал финансы и юридические вопросы всего вампирского общества.

На одном из занятий ИТК Эйб рассказывал, что основной доход Лиги Рэйна – мировая недвижимость. Не вдаваясь в подробности, я поняла, что Лига Рэйна владеет несколькими объектами в каждом крупном городе мира, и этого достаточно, чтобы понять, что Лига очень богата.

Кроме финансового могущества, Рагнор был уважаемым Повелителем. Большинство других Повелителей старались идти ему навстречу.

И я не могла забыть то, что рассказала команда на кухне: из всех семи Повелителей наш – не просто лучший, а самый справедливый, уважаемый и сильный. «Ты должна заставить нашего Повелителя купить тебя. Ради своего же блага».

Логан вырвал меня из суматошного потока мыслей, пройдя мимо и направляясь к выходу из зала.

– Как она узнала? – спросила я, испугавшись, что он уйдет, не сказав больше ни слова. Мне нужно было знать, как Маргарита узнала о наших с Рагнором отношениях. Нужно было быть готовой к ее завтрашней выходке.

Он остановился и повернулся ко мне с почти зловещей ухмылкой.

– Вы были не так осторожны, как думали.

Я вспомнила тот раз, когда мы занимались сексом и вдруг в коридоре раздался грохот. Рагнор вышел проверить, кто там, никого не увидел, и я забыла об этом. Но кто-то, наверное, все же там был. Кто-то видел, может, сама Маргарита или кто-то, кто донес ей. Я была слишком поглощена происходящим, чтобы заметить. А теперь она наносит удары по моему слабому месту.

– Я рассказал, что хотел, – заявил Логан, когда ухмылка с лица исчезла и в его глазах появилась какая-то непонятная эмоция. – Береги себя. И удачи. Я серьезно.

Я посмотрела на него в шоке. Хотела сказать: «Я думала, ты меня ненавидишь», – но вместо этого опустила голову, глубоко вдохнула и, не глядя на него, тихо произнесла:

– Спасибо.

– Твоя благодарность мне не нужна, – огрызнулся он, и я снова подняла глаза, ловя его презрительный взгляд, от которого невольно вздрогнула. – Главное, чтобы ты поскорее исчезла и мне больше никогда не пришлось тебя видеть.

Не впервые я ловила себя на мысли, как бы сложилась моя жизнь, если бы я в тот вечер не последовала за Кэссиди. Поддерживала бы связь со Скай после того, как подруга исчезла? Нашла бы других, таких же пустышек, чтобы проводить с ними время? Работала бы всю жизнь в продуктовом магазине? Может быть, у меня появился бы кто-то. Возможно, я бы получила повышение. Или нашла бы другую стезю, смысл в жизни, устроилась бы в какую-нибудь крупную корпорацию и зарабатывала большие деньги. Мне был всего двадцать один – вся жизнь впереди. Возможно, мне была бы дарована свобода и успех, если бы судьба дала шанс.

Я никогда не воспринимала свою свободу как должное – не после того, как посадили отца. И все же, несмотря на все старания сохранить ее любой ценой, ее у меня украл тот, к кому меня необъяснимо тянуло.

А завтра меня продадут как скот – тот самый человек, которого я неистово желала.

Теплая большая ладонь легла мне на голень, и я вздрогнула, выпрямившись на мягком диване в гостиной. Подняв голову, я встретила взгляд Рагнора – темно-синие глаза хмурились.

– Тебе стоит поспать, – посоветовал он, нежно гладя мою ногу, словно пытаясь утешить.

Но я не могла ничего от него принять. Я была истощена – душевно и физически. Ничто не могло излечить внутреннюю пустоту, будто я впервые оплакивала смерть своей прежней жизни. И получать утешение от кого бы то ни было, особенно от Рагнора, в этот момент было для меня непосильной ношей.

Он опустил руку, когда я промолчала, и сел рядом.

– Все хорошо? – тихо спросил он, обнимая меня за плечи.

Как будто тело знало лучше меня, что мне нужно. Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Он притянул меня к себе, крепко обнял и оперся спиной о диван, защищая меня от всего мира в своих теплых объятиях.

Дело даже не в комфорте. От одного прикосновения на душе стало легко и приятно. Очень, очень приятно. Чересчур приятно. Инстинкт самосохранения на время отошел на второй план, и я зарылась глубже в его объятия, а он молча держал меня.

«Это все иллюзия, – прошептал голос разума. – Ему нет до тебя дела. Он просто использует тебя, как ты когда-то использовала Логана. Он никогда не будет твоим».

От одной этой мысли стало дико больно, сердце рухнуло в пятки. Я попыталась отстраниться, но руки Рагнора сжали меня крепче.

– Все нормально, – прошептал он, губы коснулись макушки. – Позволь мне.

Но разве это нормально? Человек, к которому я прижималась, чьи объятия были моим единственным утешением, – тот самый, кто привел меня сюда и забрал у меня все, а завтра мог продать тому, кто отвалит побольше денег.

И все же мы несколько раз занялись сексом. Я бездумно бросалась на него, ослепленная страстью и безумным притяжением, которое искрилось между нами. Я не думала, просто отдалась на волю чувствам.

Мне не нужен был терапевт, чтобы понять: это ужасно неправильно.

Я толкнула его, и он нехотя отпустил меня, позволяя мне встать.

– Ты продашь меня завтра, – напомнила я, глядя на стену перед собой. К этому моменту я уже почти не сомневалась.

Рагнор молчал.

Я бы рассмеялась, если бы не разрывалась от отчаяния.

– Так что ничего не хорошо.

Он поднялся и схватил меня за запястье, притянув обратно.

– Все не так просто, – тихо произнес он, держа меня за подбородок и наклоняя голову к себе. – Ты должна понять.

– Я не такая особенная, – выдавила я сквозь зубы. – То, что между нами, просто секс, да?

– Это не так, – тихо ответил он, крепко прижимая меня к себе. – Позволь мне тебя утешить, Айлин. Это не обязательно должно что-то значить.

Что-то внутри меня сломалось.

– Утешать нужно из-за заботы, а не из жалости.

Я почувствовала, как