Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

— Любите друг друга, горбатогористые! — бросил я, выбегая к расщелине. — Правда, в моём мире вас за такое бы не похвалили!

Через расщелину перекинут узкий мостик. Я влетел на него, не сбавляя скорости. И только добежал до середины, как боковое зрение уловило летящий снаряд.

Один из големов, преследовавших Мизуки, потерял её из виду и переключился на меня. Здоровенный кусок бетона полетел мне в грудь. И ведь как траекторию высчитал, мерзавец!

Время словно замедлилось. Я бросил тело вправо, уцепился одной рукой за край мостика. Булыжник со свистом пронесся там, где секунду назад была моя голова, и с грохотом полетел в пропасть.

Я подтянулся, перекатился на твердую землю и укрылся за остатками колонны. Сердце колотилось где-то в горле. Промедли я всего долю секунды и полетел бы на дно расщелины со сломанными ребрами!

Выглянув из-за укрытия, я увидел такую картину, которая заставила меня улыбнуться!

Прямо по курсу, метрах в двадцати от меня, завис Ковальков. Этот здоровяк всё-таки не справился со своим големом. Монстр прижал его к стене и занес кулак для удара. Ковальков, пыхтя от натуги, выставил перед собой земляной щит и полностью сконцентрировался на защите. Он стоял ко мне полубоком, открытый и уязвимый для выстрела.

Ну что же, грех упускать такую возможность!

«Сам напросился, дружок! Это всего лишь дуэль, ничего личного!» — улыбнулся я и выхватил пистолет.

Оружие легло в руку как влитое. Визор мгновенно вывел прицельную сетку, синхронизируя её с направлением ствола.

Вдох. Выдох. Задержка дыхания. Плавный спуск.

Пистолет плюнул зарядом. Пуля прочертила в пыльном воздухе светящуюся трассу и ударила Ковалькова под мышку, туда, где сочленения его брони были наименее защищены.

Вспышка!

Ковальков дернулся. Его земляной щит осыпался песком. Здоровяк замер, словно сам превратился в статую. Десять секунд полного паралича!

Голем, не ожидавший такой помощи, сгреб парализованного студента в охапку и поднял над землей, сжимая в каменных тисках. Ломать вряд ли будет, но вот нейтрализовать точно нейтрализовал. Сможет ли Ковальков выбраться? Да хрен его знает. Но, судя по тупой морде голема — он свою добычу не собирался выпускать из ласковых объятий.

— Минус один! — крикнул я в эфир. — Ковальков отдыхает!

Трибуны взорвались ревом. На огромном экране под куполом показали, как Ковальков беспомощно висит в лапах голема.

Отлично! Баланс сил сместился. Теперь нас трое против двоих. Осталось нейтрализовать Престолова и Долгополого, и Знамя наше.

Я уже собирался рвануть дальше, к центральному постаменту, как в наушниках раздался звук, от которого у меня похолодело внутри.

— Ой…

Это «ой» было растерянным вскриком Мизуки. И это «ой» мне совершенно не понравилось!

Я обернулся. На правом фланге японка вывалилась из тени. Её доспех был недвижим. Кто-то из противников умудрился подловить её!

Мизуки замерла. Девичье тело сковал паралич. И над ней тут же нависли два голема.

— Мизуки! — заорал я, вскидывая руки, чтобы метнуть огненный вал и отрезать монстров от девочки.

Но было поздно. Каменные ублюдки сграбастали неподвижную ниндзя. Один схватил за руки, другой за ноги. Они не причиняли ей вреда, но надежно зафиксировали, выключая из игры.

Твою же медь! Снова ничья. Два на два!

Вот тебе мочало, бери и начинай сначала. Ладно, времени на рефлексию нет. Я повернул голову к центру.

Там, на возвышении, окруженном разрушенными ступенями, колыхалось алое Знамя Академии. И к этому Знамени, перепрыгивая через обломки и прикрываясь земляными щитами от летящих камней, прорывался Глеб Долгополый.

— Мишка! Держи големов! Я за Глебом! — рыкнул я.

Я бросил в топку меридианов потоки живицы. Мобильный Доспех взвыл, работая на пределе. Я полетел вперед, как выпущенный из пращи снаряд. Пять метров. Десять. Ещё немного!

Глеб уже взбежал по ступеням. Он протянул руку и с победной ухмылкой схватил древко Знамени.

— Хрен тебе, а не Знамя! — выкрикнул я и вылетел на открытое пространство перед постаментом.

Я вскинул пистолет и нажал на спуск, целясь Долгополому в грудь. И в этот момент меня в бок ударил выпущенный каменный снаряд от одного из големов. От этого удара выстрел смазался.

Но Глеб как будто ждал этого. Увидев меня, он рухнул на спину и ушёл в перекат. Моя пуля со свистом пронеслась в сантиметрах над его шлемом, взорвавшись на каменной колонне позади.

Позёр! Понторез! Но, черт возьми, реакция у него отличная.

Я продолжал бежать по инерции, сокращая дистанцию. В голове уже зрел план: сейчас я влетаю на постамент, выбиваю Знамя у него из рук в ближнем бою (магией-то бить нельзя, но кулаки никто не отменял!), а затем…

В этот момент мир взорвался фейерверками.

Удар пришелся сбоку, попал под ребра.

Я даже не услышал выстрела. Видимо, пока я был полностью сфокусирован на Глебе, Престолов обошел меня с фланга и всадил пулю в мишень.

Вспышка неонового света залила визор.

Тут же мое тело перестало мне подчиняться. Это было жуткое чувство. Кольчуга Души вспыхнула, пытаясь отразить атаку, но магия паралича была вшита в правила арены и она пробила защиту. Мышцы свело судорогой. Ноги одеревенели.

Как будто в меня шарахнули полицейским шокером, отрубая напрочь все двигательные возможности! Неприятно-то ка-а-а-ак!

Я рухнул на колени, а затем завалился на бок у подножия постамента.

Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза лихорадочно бегали под визором. Десять секунд! Один. Два. Три…

Земля задрожала. Надо мной нависли две гигантские тени. Големы? Ну здрасьте, уродцы каменные! Мои личные «поклонники», от которых я так долго бегал, наконец-то догнали меня.

Они не стали церемониться. Огромные лапы обхватили меня поперек туловища. Я почувствовал, как затрещал металл Мобильного Доспеха под хваткой. Големы оторвали меня от земли и встряхнули, словно тряпичную куклу. Не хватало, чтобы они начали трясти меня, как половичок хозяйки!

Я висел в воздухе и сквозь пыльную пелену смотрел на постамент.

Глеб Долгополый поднялся на ноги. Он отряхнул пыль, взглянул на меня и издевательски отсалютовал. Затем он развернулся и побежал в сторону своей стартовой зоны.

Где-то на заднем фоне я видел, как Мишка Морозов отчаянно бьется с тремя големами, пытаясь прорваться ко мне, но каменные твари зажали его с трёх сторон. Лед трещал, камни летели, но Мишка не мог разорвать кольцо.

Десять секунд истекли. Чувствительность вернулась к телу. Я дернулся, пытаясь вырваться из захвата големов, накачал