Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

— То есть, она съездила к наемникам Костра, передала им аванс. А потом поменяла цвет ногтей, чтобы не спалиться, когда пошли слухи о заказчице? — предположил я.

— Вот же дерьмище! — Яромир выругался сквозь зубы.

— Ядрёна медь… — выдохнул я. — Так это Долгополые? Это они могут стоять за всем этим дерьмом⁈

— Конечно, это только подозрения, подкрепленные всего лишь косвенными уликами, — вздохнул отец. — Князь Долгополый, его жена с белыми ногтями… Да к тому же ваши разборки с Глебом в Академии. Всё это наводит на определенные раздумья. Однако, это может быть и просто совпадением! Этого тоже нельзя исключать!

Я сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Мой внутренний ведарь яростно оскалился. Теперь многое встало на свои места.

— Да уж, — процедил я. — Надо будет подумать об этом побольше. И бить их нужно не только на арене, но и за ее пределами.

В это время в дверь кабинета постучали.

— Войдите! — позвал отец.

Дверь приоткрылась, и вошла Мирослава Андреевна. Моя мачеха. Она вошла с большим серебряным подносом, на котором дымился заварной чайник и лежала гора свежеиспеченного печенья.

Мирослава поставила поднос на столик между креслами, ласково улыбнулась мне и Яромиру.

— Елисей, — ее голос был мягким, успокаивающим, контрастирующим с жестким разговором, который мы только что вели. — Вы здорово сражались на арене. Мы с вашим отцом всё это дело видели. Вы держались как настоящие воины.

— Спасибо, Мирослава Андреевна, — я кивнул и улыбнулся в ответ. — Но так получилось, что сегодня нас постигла неудача.

— Неудача может служить ступенькой к победе, — она погладила меня по плечу. — Я знаю, что вы сможете наверстать упущенное. И я уверена, что вы выиграете. У вас и вашей команды чувствуется стержень.

Я посмотрел на отца, на брата, на Мирославу. Моя семья. Моя стая.

— Да, — твердо сказал я, беря чашку с горячим чаем. — Мы наверстаем. И мы уничтожим их.

— Ну что же, — Мирослава Андреевна улыбнулась еще теплее. — Удачи вам, мальчики. Только самого доброго и самого хорошего. А вот я вам принесла… прошу — пейте чай, пока не остыл. Впереди у вас много работы.

Я сделал глоток. Чай обжег горло, разгоняя по телу тепло. Улыбнулся в ответ Мирославе. Всё-таки она хорошая женщина. Красивая, милая. Главное, что отцу с ней хорошо, а мы с братом в случае чего поддержим.

А что до Командной Дуэли… Мы выиграем её! Точно вам говорю — выиграем, как пить дать. И жопу Чернобаю надерём, если попадётся этот стервец!

Глава 22

По ночной тундре шёл одинокий мальчик.

Переливающееся северное сияние над Кольским полуостровом сегодня было необыкновенно красиво. Оно бросало на снег различные краски, в основном зеленоватого оттенка. Ветер гнал позёмку, срывал с застругов колючую крошку и швырял её в лицо любому, кто осмелился бы пройти по белой пустыне.

Но осмелился только один!

Мальчик лет десяти брёл через овраги и сугробы. Его ботинки давно расползлись — подошва отвалилась ещё километров двадцать назад, и теперь он шлёпал по снегу босыми ступнями. Однако, белая кожа не посинела, не покрылась трещинами обморожения. Казалось, что мальчик даже не замечает мороза!

Он проваливался в сугробы по пояс, выбирался, отряхивался и шёл дальше. Упорный мальчишка. Неутомимый. Его тянула вперёд незримая нить — тянула туда, где за сотни километров пульсировала цель.

Ярославские…

Внезапно снег перед ним зашевелился. Позёмка закрутилась воронкой, поднялась столбом и превратилась в маленький вихрь. Снежинки внутри заиграли перламутровыми искорками.

Мальчик остановился. На его губах появилась улыбка — детская, наивная. Но её такой можно назвать, если не смотреть в глаза. Да-а-а, в глаза лучше было не смотреть. Сплошная чернота без белков, как будто на лице появились две дыры в никуда.

— Ну здравствуй, мама, — звонко проговорил мальчишка.

Из центра вихря вышла женщина.

Неимоверно красивая женщина. Белые одежды чуть колыхались под дыханием ветра. Белокурые волосы развевались над плечами так, словно жили собственной жизнью. Всю эту картину венчало невероятно красивое лицо. И добавляла прелести лёгкая ухмылка на губах. Как будто она появилась не посреди снежной пустыни, а вышла на подиум, чтобы показать лёгкое платьице!

— Ну что, сын? — со вздохом произнесла Госпожа. Голос её звучал отовсюду сразу: из метели, из-под снега, из самого воздуха. — Как я вижу, у тебя опять не получилось. Опять не вырвал победу у Ярославских.

— Почти вышло, — пожал плечами Чернобай. — Чуть-чуть осталось дожать. Вот этого «чуть-чуть» и не хватило. У Ласковатого оказался амулет ментальной защиты. Старая реликвия, сфера подавления. Он смог закрыться от моих волн, и я не успел прочитать, что он предал меня. А этот старый пердун тянул время и ждал Ярославских…

Госпожа усмехнулась. От этой усмешки метель на секунду притихла, будто испугалась.

— Ты же понимаешь, что это только отговорки. Ты должен был уничтожить Ярославских! У тебя сгорела вторая попытка! — она сделала шаг ближе, и снег под её ногами даже не скрипнул. — Хотя… твои братья и сёстры не смогли пережить даже первую. А ты пока жив. Выходит, ты самый хитрый и самый изворотливый из всего моего выводка. Пока что самый хитрый, но тебе уже хотят наступить на пятки! Учти это…

Чернобай поклонился. Глубоко в пояс, как кланяются те, кто очень хочет сохранить голову на плечах.

— Мама, я приложил все силы. Я построил для Ярославского идеальную ловушку. Я воспользовался тем, что он поссорился с Романовыми, с императорской семьёй, и выдернул его на север, подальше от столицы и подмоги. Ты прислала Прорыв — а я почти захлопнул капкан. Они должны были оказаться между двух огней. Почти получилось. Но Ласковатый… — мальчик поморщился, и на миг его детское лицо исказила злобная гримаса. — Он переиграл меня. Должен признать: его предательство было… неприятным. Впрочем, я отомстил ему! Ух, представляю, как он рад был видеть своих жену и дочь внутри Курганного Мертвяка… Ха-ха-ха!

Мальчик рассмеялся и тут же осёкся. Он сам понял, что его смех звучит очень лживо.

— То есть ты хочешь сказать, что проиграл из-за человеческого обмана? — вкрадчиво спросила женщина.

И в её руке из ниоткуда возник серп.

Изогнутое лезвие серебристого цвета. Серп лениво крутанулся