Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Алёна поправила выбившуюся прядь волос и, чуть замявшись, произнесла:

— Елисей Святославович… Я нечаянно услышала ваши последние слова. Про то, что должен быть какой-то выход. Можно ли мне… сказать своё слово?

Я удивленно вскинул брови. Мишка и Мизуки тоже уставились на девушку.

— Каких ещё слов ты можешь нам накидать для помощи в делах аристократических дуэлей? — хмыкнул я.

Алёна чуть заметно улыбнулась:

— Зря вы думаете, что обязаны проигрывать второй раунд, Ваша Милость. Вы никому ничего не должны.

Мы все трое уставились на нее, как на явившееся чудо.

— Это еще почему? — нахмурился я. — Я дал слово дворянина. А такое слово имеет вес. Если я его нарушу, моя репутация будет уничтожена. Любава раструбит об этом на каждом углу.

Алёна покачала головой, подошла ближе к столу и оперлась на него руками.

— Запись вашего разговора с Любавой… Да, сначала вы сражались с ней, а потом, когда вы договаривались об условиях… Так получилось, что Степан Борозда записал ваш разговор. И я видела эту запись.

Я поперхнулся. Стёпа, сукин сын! Вот же параноик! Но сейчас эта паранойя могла сыграть нам на руку.

— И что с того? — спросил я. — Запись только подтвердит, что я обещал ей слить раунд.

— Так вот, я видела эту запись, — спокойно ответила Алёна. — Я хочу сказать, что вы вовсе не обязаны проигрывать. Видите ли, я очень неплохо подкована в юридических вопросах. Могла бы даже выучиться на адвоката.

— Ну и как же нам выпутаться из этой ситуации? — я подался вперед, чувствуя, как внутри зажигается искра надежды.

В этот самый момент раздался звонок мобильного телефона. Я бросил взгляд на экран. Звонил отец.

Я поднял трубку, жестом приказав остальным замолчать.

— Слушаю, отец.

— Ну что же, сын, — голос Святослава Васильевича звучал на удивление спокойно. — Ты не отчаивайся, что так получилось. Первый блин всегда комом. Толпа любит драму, а вы им ее насыпали сполна.

— Мы не отчаиваемся, отец, — ответил я, глядя на друзей, на Алёнку. — Мы тут решаем наши внутренние вопросы и разбираемся в причинах провала. Надеюсь, что дальше мы выиграем все уровни и все туры. Мы их уничтожим.

— Вот это правильный настрой, — одобрительно хмыкнул глава рода в трубке. — Но я звоню не только для того, чтобы подбодрить тебя. Елисей, приезжай ко мне. Прямо сейчас. Разговор не по телефону.

— Я не один, отец, — предупредил я. — Со мной Мишка и Мизуки. Мы разбирали тактику.

— Елисей, разговор будет касаться нашей семьи. Думаю, что сейчас будет лучше направить друзей по домам. Пусть отдохнут, а ты приезжай.

— Понял. Скоро будем.

Я сбросил вызов.

— Так, бойцы. Отдых отменяется. Я еду в Красногорск. Кажется, отец смог раскопать что-то интересное. Алёнка, давай, говори, что ты услышала такое, что поможет нам выиграть Командную Дуэль?

* * *

Особняк встретил нас привычным величием: ярко освещенные фасады, вооруженная до зубов охрана на периметре, суровые гвардейцы у парадных дверей.

Едва мы вошли в холл, как нам навстречу вышел Яромир.

Я не поверил своим глазам. Яромир шел уверенным, пружинистым шагом. Да он почти бегал! Даже нельзя было сказать, что еще недавно он был ранен в ногу, сухожилия были порваны, а кость раздроблена. Хромоты почти не чувствовалось!

— Здарова, братишка! — Яромир стиснул меня в медвежьих объятиях, похлопав по спине так, что у меня чуть дыхание не сперло. — Видел вашу трансляцию! Ну вы и дали маху, конечно, но ничего! Это только начало!

Я отстранился, с удивлением разглядывая его ногу:

— Ядрёна медь, Ярик! Ты как так быстро восстановился?

— А то! — брат гордо выпятил грудь. — Медицина такая, что прямо закачаешься. Да и сам я не отстаю! Как на собаке всё заживает!

Я поцокал языком. В моем прошлом мире, с такой раной, парню был бы прописан постельный режим месяца на два или три, а потом еще долгая реабилитация с палочкой. А тут магия творит чудеса. Вон как быстро поставили парня на ноги!

— Отец ждет в кабинете, — Яромир посерьезнел. — Идем. Там что-то важное…

Мы с братом поднялись на второй этаж и вошли в святая святых рода Ярославских. Отец сидел за своим столом, освещенный лишь светом настольной лампы.

Он указал нам на кресла напротив стола.

— Присаживайтесь, сыновья.

Мы сели. Я чувствовал, как напряжение витает в воздухе.

— Помните женщину, которая натравила наемников на Елисея? — без предисловий начал отец. — Ту самую, которую мы долго, но безрезультатно искали…

— Ту, у которой были белые перламутровые ногти? — уточнил я. — Неужели мы нашли ее?

Святослав Васильевич откинулся на спинку кресла:

— Кхм, а ещё, Елисей, помнишь слова Ласковатого перед смертью?

По спине пробежал неприятный холодок. Я вспомнил окровавленное лицо начальника комбината, его пробитую грудь и хрипящий шепот.

— Он сказал: «Святослав… Берегись князя», — процитировал я.

— Именно, — отец кивнул. — Мы долго ломали голову. Какого князя? Какого именно? Мы искали женщину с перламутровыми ногтями среди Баштрудиновых, среди других боярских родов, которые точат на нас зуб. Но нам нужно было брать выше. Гораздо выше.

Вместо долгих объяснений отец потянулся и развернул к нам большой монитор моноблока.

— Смотрите.

На экране появилось видео. Пошла запись с наружных камер наблюдения. И не просто откуда-то, а с нашей самой первой охоты! С того самого дня, когда я утер нос Глебу и забрал главный приз.

С того самого дня, как я оказался в этом мире!

Камера показывала группу аристократов, собравшихся перед крыльцом. Дамы в мехах, мужчины в дорогих камзолах. Все выходили из машин и здоровались друг с другом.

— И что мы должны здесь увидеть? — нахмурился Яромир, вглядываясь в зернистое изображение.

— А ты посмотри на руки, — сказал отец, нажимая на паузу и увеличивая один из фрагментов изображения. — Посмотри на пальцы княгини Долгополой. Матери Глеба.

Изображение приблизилось. Качество оставляло желать лучшего, но этого было достаточно.

Княгиня Долгополая как раз подала руку для любезного поцелуя. И на ее длинных, изящных пальцах отчетливо виднелся лак.

Белый. Перламутровый. Специфический оттенок, который невозможно было спутать ни с чем другим.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Как раз на следующий день после того, как наемники напали на Елисея, —