Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

Озвученая версия с наркотиками была чудовищна своей лживостью. Вика хорошо знала мужа и связать его с наркотиками было невозможным. Иван не был ангелом, но он был здоровым крепким и очень разумным мужчиной. Бизнес Каладзе, которым он управлял в Москве, был легальным. Ну как легальным, насколько это возможно было в начале девяностых для бизнеса вообще.

Вика, воспитанная дедом и обладающая холодным аналитическим умом, отточенным журналисткой профессией, давно уже не была наивной девочкой и хорошо понимала, как работает бизнес в новой, наступившей совсем недавно реальности. Там нужно заплатить санэпидемстанции, чтобы прикрыли глаза на одно, в другом месте «дать на лапу» пожарнику, чтобы тот написал правильный отчет о проверке, в третьем договориться с налоговиками… и так везде. Государственные проверяющие органы превратились в кормушку для маленьких людей, которые получили возможность запрещать, закрывать, или выдавать предписания на устранение нарушений.

У Ивана со всеми, в том числе и с милицией, были давно налажены взаимовыгодные отношения. Раз в месяц, нужные люди получали определенную мзду в конвертах и за это предприятиям Каладзе давали нормально работать, не выдумывая поводы, чтобы закрыть их за мнимые, или реальные нарушения. Муж не делился с Викой всеми перипетиями своей деятельности, но она и сама прекрасно понимала, как это должно работать. Материалов по подобной деятельности было полно и в ее расследованиях. Правда она специализировалась на громких делах и коррупции в высоких эшелонах власти, но прекрасно понимала, что и на более низких уровнях, все было не лучше, если не хуже.

Вике это не нравилось, но как практичный человек, она понимала, что иначе ни мелкий, ни крупный предприниматель в современной России не выживет. В глубине души она была убеждена, что бить нужно не по хвостам, а по верхушке, которая и установила эти правила игры дикого капитализма. Нужно сначала убирать из власти хапуг, которые засели на самых высоких постах и отравляют все вокруг миазмами безудержного воровства.

Она наконец поняла, о чем говорил ей редактор Семен Аркадьевич, когда наивная девочка Вика громко возмущалась спецраспределителями для партийной номенклатуры и их привилегиями в то время, как остальные советские граждане все покупали в обычных магазинах с ограниченным ассортиментом. Семен Аркадьевич, который сейчас уже ушел на пенсию, сказал что-то вроде — будь довольна нынешними руководителями страны, потому что следующие обязательно будут хуже.

И на самом деле, новые правители уже не заморачивались дефицитными продуктами, служебными машинами и импортными шмотками для себя и своих семей. Нет, эти крали даже не вагонами, а эшелонами. Забирали под себя заводы, землю и все то, что советский народ создавал и созидал в течение семи десятков лет ценой невероятного напряжения сил.

Начавшаяся в стране ваучерная приватизация, возглавляемая «рыжим лисом» с холеной харей и вороватыми глазками «голубого воришки», на деле закрепляла переход государственной собственности в руки небольшой кучки беспринципных деляг и должна была стать апогеем грабежа «народной социалистической собственности».

Видя все это, Вика не осуждала мужа за методы ведения бизнеса. Он действовал в заданных самим государством условиях и был не хуже и не лучше остальных бизнесменов средней руки. Главное, для нее было то, что Иван не занимался откровенным криминалом. У него в управлении было охранное предприятие, которое могло решать вопросы силовыми методами и делало это, когда на московские точки Каладзе пытались наехать расплодившиеся как грибы после дождя рэкетиры.

Серьезные люди знали о том, кому принадлежат эти точки, и там все было улажено, но время от времени, возникали какие-то новые группировки, которые пытались занять свое место под солнцем и обложить данью ничьих, как им казалось коммерсов.

Специально натасканные люди Ивана, быстро объясняли таким что к чему и, как правило, все вопросы отпадали. Иван, смеясь объяснил ей как-то, что он и его люди — это овчарки, охраняющие стадо от волков и, если при этом несколько волков задавят, мир от этого не потеряет ничего, а станет только лучше и чище.

Вика даже поругалась с ним тогда. Но потом при зрелом размышлении признала, что в настоящее переходное время такая постановка вопроса имеет свои обоснования. Это неправильно и незаконно, но только так сейчас можно было выжить и сохранить свое — заработанное. Если государство самоустранилось из функции охраны честного бизнеса и наведения правопорядка, не было ничего удивительного в том, что люди с деньгами, стали сами заботиться о безопасности своего дела и своих родных.

И вот теперь Ивана обвиняют в хранении и распространении наркотиков, а Вика точно знает, что это ложь. Но вот кому она нужна, и кто за этим стоит, она узнает позже, а пока ей нужно собирать и везти Настеньку в сад, а для начала найти эту чертову варежку.

Вика вздохнула и опустилась на пол, заглядывая под вешалку. Варежка оказалась именно там, рядом с засохшим осенним листком.

— Вот видишь, я ее не потеряла, — довольно сказала Настя, когда Вика вытащила варежку и предъявила ее дочке.

— Ну да, только закинула ее подальше. — ворчливо ответила Вика — Все, давай надевай варежки, а то нас там дядя Володя, наверное, уже заждался.

Володя, личный водитель и телохранитель Ивана, теперь был прикреплен к Вике. Он отвозил их сначала в детсад, а потом вез Вику либо по делам, либо на работу в журнал. Вечером он забирал Вику с работы и пару раз один забирал Настю из детсада.

— Не хочу дядю Володю, — надула губы Настя, — когда уже меня в сад будет возить папа, как раньше?

— Скоро, доченька, скоро — ответила Вика, закусив губу, чтобы не расплакаться.

— А он далеко уехал? — не унималась Настя

Вика взяла дочь за руку, и они вместе вышли в подъезд. Вика нажала на кнопку вызова лифта. Внизу громыхнуло, и лифт медленно пополз вверх.

— Ну мама, — Настя требовательно дернула мать за руку — Папа далеко уехал? Он приедет к твоему дню рождения?

Кабина лифта остановилась на этаже и двери с лязгом открылись. Вика подхватила Настю на руки и внесла ее в лифт, пряча лицо от дочери.

— Надеюсь, что приедет, — тихо сказала она.

Когда Вика и Настя вышли из подъезда, они увидели стоявшую напротив подъезда знакомую черную «волгу» с «блатными номерами» и широкоплечего высокого водителя Владимира, курившего стоя возле машины. Заметив Вику