Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

— Вообще-то так и есть, — я взглядом указал на задние лапы Седогривого, на которых он передо мною и стоял.

Огромный волколак угрожающе засопел.

— Ладно-ладно, — мой голос звучал мягко и спокойно. — Я не за дракой сюда пришёл. Твои жизненные устои мне понятны, так что продолжим говорить друг с другом в прежней манере. Ты будешь рычать и угрожать, а я отвечать тебе тем же. Идёт?

Седогривый отрывисто кивнул и стиснул мою руку своей когтистой лапой. Но когда он разжал пальцы, я продолжил удерживать его запястье.

— Однако, ежели что серьёзное приключится, то давай условимся встретиться где-то вдвоём без лишних ушей и спокойно обо всём поговорить. Если что — ты знаешь, где меня искать.

Лапа волколака снова обхватила моё запястье и как следует его тряхнула.

— Уговор-р-р-р, — прорычал Седогривый.

— Уговор, — эхом повторил я, правда без рыка и излишнего драматизма.

Поставив, наконец, жирную точку в наших взаимоотношениях, мы с волколаком пустились в путь. Чтобы угнаться за выносливым и быстрым существом, мне пришлось принять форму волка. Так я мог долго держать заданный спутником темп и не терять его из виду. Вот только говорить в таком облике я не умел и теперь жалел, что раньше не спросил, куда именно мы бежим.

А бежали мы, судя по всему, далеко: Белоярский лес давно остался за нашими спинами, и впереди маячили высокие снежные шпили горной гряды, за которой я никогда не был. Расстояние до них было более чем приличным. Но, судя по тому, что Седогривый стал забирать левее, наша цель находилась не за горами. Я же искренне надеялся, что оно так и окажется, причём и в прямом, и в переносном смыслах.

Когда мы были почти у подножья одной из гор, Седогривый остановился и принюхался, выискивая одному ему ведомый запах. Я инстинктивно поступил также, но не смог разобрать ничего, кроме аромата сухой травы, влажной земли и спускавшейся сверху свежести. Да, было кое-что ещё, вроде смолы, влажной шерсти моего спутника и прочего, но ничего из этого не представляло интереса.

Вскинув голову, Седогривый осмотрелся, скорректировал курс и продолжил свой стремительный бег. Он останавливался ещё трижды, каждый раз немного изменяя направление движения, пока, наконец, не привёл меня к самому подножью. Здесь нам предстояло карабкаться по камням, благо, склон оказался пологим.

— Здесь, — волколак указал на каменную толщу перед собой.

Я обратился человеком и с сомнением поглядел на спутника.

— Что именно «здесь»? — не успел ночной ветер подхватить мои слова и унести прочь, как я заметил крошечные пылинки, пролетевшие сквозь преграду в виде неприступной каменно толщи. Или мне это показалось в неясном свете луны?

— Проход, — подтвердил мои наблюдения Седогривый и беспрепятственно погрузил лапу прямо в основание горы.

— Любопытно, — мне на ум сразу же пришла похожая иллюзорная стена, за которой скрывалась пещера змея внутри Белой горы. — Что за чары?

Седогривый не ответил и прошёл внутрь горы. Я последовал за ним и, стоило ненастоящей стене остаться позади, учуял запах смерти, а потом наткнулся на лапу преградившего путь волколака.

— Не тебе одному любопытно, — оскалился он, указывая взглядом на двух мертвецов, и добавил. — Было.

Один человек истлел до самых костей. Его скелет держался лишь за счёт острых ржавых копий, пробивших тело насквозь. Второму искателю приключений повезло больше. Хотя нет. Ему тоже не повезло, ведь столь красноречивое предостережение на глупца не подействовало. Он прошел дальше скелета шагов на пять, а потом нашёл свою собственную смерть под огромным валуном, раздробившим череп, словно ракушку.

— Как их сюда занесло? — я пригляделся к телу с раздавленной головой: вроде молодой парень. От его начавшей тлеть одежды едва уловимо пахло молоком и сеном. — Пастух что ли?

— Он самый, — в обыденной ворчливой манере согласился Седогривый, чем напомнил мне Кузьмича. — За овцой шёл. Она там, дальше сдохла. Слишком мелкая, чтобы попасть в ловушки… В эти.

— А есть ещё? — я осмотрел пещерный тоннель, который, скорее всего, был естественного происхождения.

Седогривый кивнул, глядя прямо перед собой. Поняв, что придётся тянуть из спутника по слову, я вздохнул.

— И зачем они?

— Чтобы не шастали те, кому не надо, — отозвался волколак и первым зашагал по тоннелю. — След в след, — не оборачиваясь, велел он.

Но, глядя на то, как Седогривый тщательно выбирает места, куда наступить, я уже всё понял и без его предупреждений. Неизвестно, что именно могло привести к срабатыванию ловушек: случайно задетый камень, тонкая нить или какой-то иной механизм, так что стоило быть предельно осторожным. Риск, конечно, дело благородное, но слишком многое стояло на кону, поэтому я обратился белкой и бесцеремонно запрыгнул спутнику на плечо.

Седогривый недовольно покосился на меня, но всё же признал:

— Хитро. — Он клацнул зубами рядом с моей головой. — А не боишься, что проглочу?

Я стал крохотным человеком и, держась за клок шерсти волколака, сообщил ему:

— Обращаюсь я быстро, так что не успеешь меня проглотить, как у тебя в пасти окажется, скажем, медведь. Как думаешь, харя твоя от такого не треснет?

Мой спутник фыркнул и отвернулся, продолжив путь, огибая опалённую тушку овцы.

За длинным, извилистым и наверняка полным ловушек тоннелем нас поджидал полностью перекрывающий проход валун. Его холодную поверхность испещряли неизвестные мне символы, чем-то напоминающие руны. В середине же имелась выемка, в точности повторяющая человеческую ладонь с растопыренными пальцами. По её краям виднелись следы давным-давно запёкшейся крови.

Волколак остановился и провёл когтем на левой руке по своей правой ладони.

— Только кровь вожака стаи откроет путь, — хрипло произнёс он, глядя на рану. Та затягивалась довольно быстро благодаря чудовищной регенерации его вида. Прежде чем края успели сомкнуться, Седогривый с силой вогнал руку в отверстие.

С обратной стороны что-то щёлкнуло, затем раздался громкий скрежет, от которого с потолка посыпалась каменная крошка. Валун вздрогнул и начал медленно откатываться в сторону, уходя в специальный паз. Стоило внушительной преграде убраться с пути, как я увидел просторный круглый зал, залитый неизвестно откуда берущимся лунным светом: под глухим потолком не было ни звёзд, ни жаровен.

В центре помещения возвышался небольшой пьедестал в виде обновлённого полумесяца. Он явно символизировал смену чего-то… или кого-то. Я оглядел десятки расположенных в нишах на стенах черепов. Они представляли собой нечто среднее между волчьими и