Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

человеческими и имели ярко выраженные клыки. Черепа располагались так, чтобы пустые глазницы каждого устремляли мрачный невидящий взор точно в центр зала, туда, где прямо на полумесяце сейчас стоял Седогривый.

— Слезь, — отрывисто произнёс он, глядя куда-то вверх.

Соскочив с плеча спутника ловкой белкой, я на лету обратился человеком и отошёл к выходу. Всё моё животное существо предупреждало о смертельной опасности, хотя вокруг не происходило ровным счётом ничего. Разве что от моего дыхания начал подниматься белый пар. Бросив беглый взгляд на Седогривого, я увидел, что тот поочерёдно заглядывает в глаза каждому из черепов, чуть склоняя косматую голову.

— Это те, кто возглавлял стаю до тебя? — тихо спросил я, словно не желая нарушать вечный покой тех, чьи кости навсегда стали частью этой древней усыпальницы.

— Стаи, — поправил Седогривый. — Это священное место для всего нашего рода. Здесь я отказался от своего старого имени и принял новое, когда прошлый Седогривый ушёл в леса вечной охоты. Быть здесь — великая честь.

— Даже для такого, как я? — в моём голосе звучало сомнение. Всё вокруг буквально кричало мне о том, что я здесь чужой.

— Такого как ты здесь быть не должно, — тихо произнёс Седогривый.

— Но я здесь.

— И тебе лучше молчать, — отрешенно бросил волколак и, запрокинув голову, издал оглушительный волчий вой, который многократной отразился от стен и тут же был подхвачен десятками других голосов.

Нестройный поначалу хор сливался воедино, и скоро всё вокруг гудело, а стены, кажется, пропитывалась древней энергией. Заливающий всё вокруг свет луны стал ярче. В нём начали проступать мечущиеся тени. Они напоминали стаю охотящихся волков и вначале рыскали у самых стен, но постепенно приближались к центру пещеры. Вскоре тени охватили могучую фигуру Седогривого и завертелись вокруг него настоящим вихрем. Свет луны пропал. Всё погрузилось в противоестественную и непроглядную даже для меня тьму. Оглушительный вой перешёл в свист, а потом вдруг разом стих.

Во мраке один за другим стали зажигаться яркие зелёные глаза. Вокруг каждой их пары формировался призрачный волчий силуэт, охваченный светящейся дымкой, что постепенно пропадала, по мере возвращения в пещеру лунного света. Спустя какое-то время стоявший без движения Седогривый оказался перед выстроившимися полукругом волчьими фигурами. Все они внимательно глядели на него, не удостаивая меня даже мимолётного взгляда.

Повисла гнетущая тишина.

— Кто прервал нашу охоту? — прозвучал единый голос, сотканный из множества других.

— Древние, — хрипло произнёс Седогривый. — Взываю к вашей мудрости.

— Только ты? — все волки, как один, повернули морды ко мне.

Я чуть склонил голову в приветствии.

— Леший, — утвердительно произнёс голос.

Я хотел было ответить, но вспомнил слова Седогривого и благоразумно промолчал.

— Он пришёл со мной, — гордо вскинув голову, заявил мой спутник, — и не нарушает наших традиций. В его голубой крови есть и человеческая, и волчья.

Волки переглянулись, после чего вновь уставились на Седогривого, явно ожидая более веского довода. И у волколака он имелся.

— Этот леший остановил Чёрный лес. — Произнёс он.

Но древним духам оказалось мало и этого. Тогда Седогривый выложил последний козырь:

— Дело, по которому он пришёл, важно для моей стаи.

— Чем? — коротко поинтересовался голос, и всё волки вновь уставились на меня своими яркими немигающими глазами.

Я всё ещё молчал.

— В наш лес идёт новая беда, — ответил за меня Седогривый.

— Так найдите себе новый, — посоветовал голос.

Едва услышав это, мой спутник оскалил клыки.

— Моя стая останется там, где жили наши пр-р-р-редки. — Прорычал он.

Несколько волков одобрительно кивнули.

— Ответ достойный вожака, — произнёс голос после недолгой паузы. — Ты ручаешься за лешего?

Седогривый поглядел на меня, словно сомневаясь в своём решении, но оскалился и произнёс:

— Ручаюсь. Пусть он та ещё заноза, но дело своё знает.

— Хорошо, — волки снова повернули ко мне свои полупрозрачные морды. — Говори.

Краем глаза заметив, как мой спутник кивнул, я сделал небольшой шаг вперёд.

— Рад приветствовать вас, духи. Меня зовут Белояр из Белоярского леса.

— Мы знаем, кто ты, — ответил голос. — Чего тебе надобно? Говори быстро. Нас ждёт охота.

— Я хочу знать о Подземном мире.

— Долго-о-о-о! — голос перешёл в вой.

Такого ответа я не ожидал. Седогривому стоило рассказать мне о том, как общаться с его нетерпеливыми предками. Разговор у нас едва ли заладится и продлится длительное время, так что мне следовало формулировать мысли как можно короче. Вспомнив разговор с Лихо, я спросил:

— Как убить того, кто уже мертв?

— Никак, — ответил голос. — Тот, кто мёртв — тот мёртв.

Это можно было оспорить на примере упырей, но я понимал, что едва ли духи волколаков оценят нечто подобное. Я решил зайти с другой стороны.

— Как остановить Коша?

— Убить! — грянул голос.

— Но он мёртв. — Парировал я. — И умереть не может…

Мои слова вновь прервал оглушительный вой.

— Если не знаешь как, то дай ему то, что он хочет, — рявкнул голос. Судя по интонации, обитатели пещеры стремительно теряли терпение.

— Он этого не получит, — твердо заявил я.

— Тогда спроси его сам! — все без исключения волки ринулись на меня.

Я и глазом моргнуть не успел, как призрачная стая подхватила меня и утащила во тьму. Дыхание на миг перехватило, вой оглушил, а потом исчез без следа. В ноздри мне ударил знакомый запах тлена и смерти. Спустя миг пузырь мрака и тишины разом лопнул во вспышке зелёных огней и безумных воплей беснующихся в ржавых клетках душ. Они кривили измождённые лица и пытались схватить меня тонкими руками. Узники Подземного мира голосили безостановочно, то проклиная всех и вся, то умоляя вызволить их.

Но тут я не мог помочь узникам. Тот, кто сидел на троне из костей и смотрел на меня сквозь опущенное, похожее на переплетение ветвей терновника забрало, тоже. Точнее мог, но не желал. Баюкая на коленях волнистый меч, Кош не двигался и не дышал. Сердце под его испещрённым отметинами нагрудником не билось. И лишь тени, льнущие к его ногам, непрерывно извивались в похожем на агонию танце.

— Молчать! — в знакомом мне голосе проскрежетало железо.

Словно убоявшись гнева Коша, все звуки разом пропали из его царства боли и тьмы. Тени замерли. Фигура