АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

– Дежавю, – кивнул Михайлов. – Допускаю всякое, но в нынешней ситуации мы всё сделали правильно.

Помолчали.

– Не понимаю, чего он хотели добиться похищением Анфисы. – Романа Свиридовича снедала тревога, и он пытался её заговорить. – Ведь не мог же губернатор, отдавший приказ, не знать, что навлечёт на себя гнев Москвы.

– В Москве сидят не только правильные люди, радеющие за страну, там полно и негодяев. Балоцкий рассчитывает на то, что шишки в правительстве и администрации президента не дадут его в обиду. А связи у него колоссальные, ведь уже три года мы на него копим компромат, докладываем в главный СК, результат – тишина!

– Всё равно не понимаю расчёта. Чего ему не хватало? Всё под контролем, крыша есть, сиди себе как мышка и не рыпайся. Денег полно, купить может кого угодно. Так нет же, убивает журналиста, грубо и подло, потом вдруг похищает Анфису, тоже работающую под псевдо журналиста. Чего он испугался?

– Потери бизнеса, – усмехнулся Михайлов. – Ему платят все, и китайцы, и местные олигархи, и силовики. А рук у нас не хватает, чтобы доводить расследования до конца, да и очень мешают товарищи из столицы. Кстати, если вы осведомлены о криминальной деятельности Левковича, а он аж целый зам директора ФСБ Иркутска, почему раньше не взяли за яйца?

Марченко помолчал, кинул в рот подушечку жвачки.

– Вы не представляете, Дмитрий Владимирович, какое страшное наследие получили мы с нынешним директором от предыдущих коллег. Столько компромата, столько жутких тайн и лакун в нём хранится! Разгребать и разгребать!

– Да, представляю.

– Вряд ли, даже намекать не стану, чревато.

Михайлов кивнул.

– Не надо, меньше знаешь, лучше спишь. Кстати, как вы думаете, зачем на этот островок, используемый в данном случае в качестве тюрьмы, прилетел Левкович-младший?

Марченко достал из дверцы початую бутылку минералки, прополоскал рот, проглотил.

– Не думаю, что похищение Анфисы рук дело Левковичей. Это умный противник. Скорее всего, старший Левкович послал сына нейтрализовать утечку информации.

– Каким образом?

Роман Свиридович не ответил, и Михайлов понял его чувства: полковник был уверен, что дочь исчезнет навсегда. Протянул руку, пошлёпал ладонью по локтю Марченко.

– Ещё не всё потеряно, дружище.

Просидев в машине несколько минут, он хотел связаться с аппаратчиками ВКС, но дежурный позвонил сам:

– Товарищ полковник, к центральному блоку на Ольховике бегут с трёх сторон какие-то люди!

Ёкнуло сердце.

– Понял! – Михайлов кивнул помощнику. – Командуй!

– Подъём! – бросил в ребро смартфона молчаливый Савельев.

Приказ предназначался командиру десантгруппы на борту вертолёта, ждущего на опушке леса в километре от берега Байкала, и он стартовал.

– Двинулись и мы! – Михайлов полез из кабины, направляясь к причалу.

Из ночной мглы справа за кручей берега выскользнул плохо видимый силуэт судна и превратился в быстроходный катер «Соболь» береговой службы.

– Ещё один рояль в кустах? – мрачно пошутил Марченко, догоняя Дмитрия Владимировича.

– Стараемся работать не хуже Бастрыкина, – пошутил в ответ Михайлов.

Оба полковника и сопровождающие их офицеры забрались на катер, на борту которого расположилось отделение СОБРа в количестве восьми человек.

– Аллюр три креста! – скомандовал Михайлов капитану.

Катер стрелой помчался к западному заливу озера, к Слюдянке.

Глава 30

Бесшумно взобраться на второй этаж здания, где находилась «дирекция» объекта, принадлежащего китайской компании «Аквасорс», не удалось. Сразу на верху лестничного пролёта, выходящего в коридор первого этажа, показалась четвёрка невысоких по меркам современного спецназа китайцев, одетых в лимонно-жёлтые облегающие тело комбинезоны. Трое – в китайских кепи с длинными козырьками, четвёртый – повыше остальных, в красном берете с жёлтой звездой. Пахом сразу узнал в нём китайца по имени Ювей, с которым уже дважды сталкивался на причале Слюдянки.

Троица в кепи была вооружена ножами и жёлтого цвета дубинками, напоминающими длинные человеческие голени. У Ювея оружие с виду отсутствовало. Видимо, он был так уверен в своём превосходстве, что не считал нужным вооружиться.

– Командир? – тихой скороговоркой выдохнул Бурносов.

– Без шума! – так же едва слышно ответил Пахом.

Опустили на пол карабины чоповцев. И исчезли! Профи рукопашки, разработанной русским мастерами боя на основе самбо, тренированные ликвидировать нацистов, испытавшие, в отличие от «кунгфуистов», все превратности судьбы и способные выживать в экстремальных условиях, не нуждались в театральных эффектах.

Китаец в берете действительно был мастером воинских искусств. Однако даже получив урок от Пахома во время схватки на пристани, он не перестал считать себя «непогрешимыми китайским терминатором» и даже перенял манеру поведения киношных героев, подзывающих противника приглашающим жестом. Он так и сделал, сжав и разжав ладошку, ни секунды не сомневаясь, что уж с русским-то «ванькой» справится без особых усилий. Но ошибся. Ложный выпад Пахома он разгадал, но второй в горло – тем же «копытом лошади» – пропустил! Брызнула кровь! Сложенные костяшки пальцев капитана снесли его кадык с результативностью зубила, сковырнувшего заусеницу на металле.

Вытаращив глаза, Ювей схватился за горло, просеменил назад и осел у стены, сглатывая кровь, текущую изо рта.

Любоваться его агонией Пахом не стал, метнулся к товарищам, сражавшимся с тремя «кунгфуистами», перехватил руку одного из них, врезавшего своей странной дубинкой Дмитрию по спине, сломал ему кисть, вырвал палку и одним ударом сломал китайцу челюсть.

Дмитрий, освободившись от одного противника, легко справился со вторым, задушив приёмом удержания.

Юра Бурносов сломал своему шею.

Бой с китайцами таким образом длился всего полминуты.

Остановились на мгновение, обращаясь в слух.

Пахом без слов ткнул пальцем на лестницу.

Однако пришлось задержаться на короткое время.

Сверху на лестнице показался парень в зелёном с маскировочным рисунком, а в дальнем конце коридора, наоборот, снизу, из подвала, по второй лестнице выскочил чоповец с автоматом. К верхнему прыгнул Юра, перебросил через перила не успевшего отреагировать парня через перила, прыгнул следом, добил ударом в затылок. К дальнему гостю добежать никто не успевал, и Дмитрий метнул нож. Не очень удачно. Парень умудрился подставить автомат. Пахом вынужденно метнул свой, воткнувшийся чоповцу в губу под носом. Выстрелить тот не успел. Дмитрий подскочил к упавшему, подобрал оба ножа и вернулся.

– Чёрт, мешает! – рванул он с плеча свой «мундир», который носил после схватки с охранниками.

Пахом жестом приказал снять и в самом деле стесняющие движения комбикостюмы, и на второй этаж, откуда продолжали скатываться вниз шумы и звуки музыки, они взлетели как празднующие Хеллоуин европейцы: в чёрных, измазанных грязью футболках, трусах, босые, с грязными до колен ногами и грязными лицами. «Лучшего камуфляжа не придумать!» – мелькнула мысль.

Затем началась основная фаза десанта.

Коридор второго этажа шёл не по центру здания,