Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Не гляди на меня так, я тебе не оруженосец, о твоём снаряжении заботиться. Ключи от мастерской у тебя есть. Руки из правильного места растут. Бездымный порох, так и быть, я тебе на одно полноценное заряжение выделю. А шоколадный и сам изготовишь.

— Но мы же уже завтра уезжаем.

— Не мы, Дима, а я. Разницу зришь?

— Не-не-не, я с тобой в деревню. А то тут сопьюсь к чёрту.

— Ты у отца сначала отпросись.

— Да отпустит он меня. Никуда не денется.

— Ну тогда дуй в мастерскую, где, что и как знаешь. Готовь себе снаряжение. А я медитировать и потом за рисунок. Работу никто не отменял.

— В смысле медитировать? Ты же зарёкся.

— Отрёкся. После такого фиаско решил, что только время зря теряю, в то время как могу развиваться в несколько раз быстрее других. Так что, иди и трудись. А я в ночь присоединюсь, как только с портретом управлюсь.

— Вместо отдыха?

— Покой нам только снится. Да там ненадолго. Накрутить несколько взрывпакетов. Максимум на час работы. А испытаем уже утром.

— Что за взрывпакеты?

— Бумажная световая бомбочка.

— Это как?

— Это ты увидишь. И вообще, я пока не уверен, что у меня получится.

Выпроводив Диму заниматься своим снаряжением, сам же и впрямь отправился в спальню, где с удобством устроился на постели. Я не забываю об обязательствах перед заказчиками, и каждый день рисую по одному портрету. А дабы подстегнуть себя, сажусь за работу после часовой медитации. Неплохое подспорье, для качественной и плодотворной работы…

С очередным портретом я закончил как раз к полуночи. Перекус принесли ещё когда я трудился над рисунком, поэтому оставалось только подхватить корзинку и спуститься в мастерскую. Ничего особенного, мясо, сыр, хлеб, зелень и квас. Ровно то, что заказал в трактире, предвидя ночное бдение. Разве только с запасом, но я всегда перестраховываюсь, придерживаясь простого правила — лучше пусть будет и не понадобится, чем понадобится и не окажется под рукой.

Ну что сказать, Дима конечно из благородных, но не белоручка это точно. И тот факт, что он будущий рунный мастер тут не имеет значения. Они ведь не сами изготавливают носители плетений, а заказывают у ювелиров и лишь наносят руны на заготовки. Но мой друг втянулся в процесс и даже получает удовольствие. Просто выделывается порой.

— Ничего себе, ты пороха намолотил, — хмыкнул я

В медной чаше на верстаке бурого зернёного порошка наберётся больше двух фунтов, а это полтораста полноценных зарядов. Когда же он собирается успеть изготовить соответствующее количество пуль.

— Это самое трудоёмкое, — удовлетворённо заметил он. И добавил, — А так-то пока уголь выжигался, я успел наточить поддонов. Теперь остаётся сами пули изготовить. Если поможешь, то я быстро управлюсь.

— Трудись, сын мой. У меня и без тебя забот хватит. А пока, вот, давай перекусим. А то, хоть и сидел над картоном, но проголодался как собака, — выставил я на верстак корзинку со снедью.

— О! Еда! Я оказывается проголодался, — уже запихнув в рот первый кусок, промычал Дмитрий.

— Хоть бы руки помыл.

— Это благородная грязь, — отмахнулся он.

— Кстати, а трофей-то ты свой так и не показал, — вспомнил он, когда мы закончили есть.

— Гляди.

Я извлёк из «Котомки» двуствольные ружьё и пару пистолетов. Зинятов взял оружие в руки, покрутил, приложился и вопросительно посмотрел на меня.

— Что? — спросил я.

— И даже не четыре ствола. Зачем тебе двустволки?

— Поганая оружейная сталь.

— И?

— Легко выдерживает даже двойной заряд, хотя столько пороха я и не кладу. Ствол длиннее чем у карабина, скорость пули выше, убойная сила больше. В упор на целых две единицы, на ста пятидесяти шагах уже на четыре, а если говоить о тридцать втором калибре то и все пять.

— Два выстрела против девяти, в любом случае не пляшут.

— Девять кряду выпалить можно далеко не всегда. Оптимально одиночные или двойки. А тут, смотри.

Я показал ему ускоренную перезарядку с помощью «Котомки». Он взялся попробовать. Потом посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я тоже хочу. Две четырёхранговые «Котомки» и полный порядок, размещу всё своё оружие. У Леонида Петровича есть английские двустволки?

— Не дури. Для этого нужен изрядный запас Силы, а у тебя сейчас сколько? Сорок три, или около того?

— Сорок четыре. Но я ведь могу подвесить амулеты…

— Можешь. Но даже при этом сможешь сделать ровно сорок три выстрела. Если бы ты загорелся прикупить комбинированное ружьё, я где-то тебя понял бы.

— Ты рассматриваешь не в верном ракурсе. У меня нет атакующих плетений, кроме «Плети» и «Ловчей сети». Дальше только защита. То есть, я могу рассчитывать по сути только на огнестрельное оружие. И в таком разрезе ружьё с ускоренной перезарядкой и убойной пулей куда предпочтительней слабых «Панциря» и «Щита».

— Ну-у-у, тут мне возразить нечего.

— Значит выезжаем завтра в десять. Наймём лёгкую коляску до самой твоей усадьбы. Лошади будут не перегружены, смена на станциях не потребуется. А я с утра в лавку за обновами.

— Деньги-то у тебя есть, великий комбинатор.

— Обижаешь.

— Тогда работаем, чего встал.

Сам я взялся готовить взрывпакеты, благо тут ничего сложного. Смешать магний с марганцем, завернуть в плотный бумажный свёрток, не забыв вставить фитиль. Вот собственно и всё, простейший светошумовой боеприпас готов.

Это уже не с войны, а из моего детства. Когда петард в продаже не было, зато на окраине города имелся спортивный аэродром, откуда вполне реально было утянуть сломанное колесо от самолёта, а марганец свободно продавался в аптеке.

Глава 22

Постоялый двор

По здравому размышлению я решил сопроводить Дмитрия. И в оружейную лавку Чижова мы не пошли. Я точно знал, что у него нет необходимого. Вместо этого посетили три другие, а после ещё и в оружейную слободу наведались. Вот там-то и присмотрели ему ружье и пистолеты в комбинированном исполнении, под английский калибр. Как ни крути, а вместилище у Зинятова пока ещё маловато, чтобы делать ставку на чисто рунное оружие.

Правда патронов всего-то по два десятка рунных и шпилечных. Впрочем, и тех и других без труда докупили до полной сотни в ближайшей лавке. Что