Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

— Здесь! — тут же откликнулся он.

— Добивай!

— Есть!

Надо отдать должное Зинятову, он не раздумывал и не сомневался, тут же извлёк саблю и рванул к хрипящему, но всё ещё живому поганому. Дай ему немного времени и он скорее всего оклемается. Но как раз этого-то мы делать не собирались.

Дмитрий ещё только напитывал клинок Силой, чтобы пробить доспех, а я уже услышал доносящиеся из-за ближнего угла лёгкие, едва уловимые шаги и бряцанье металла. Мгновение, и передо мной появилась очередная гора. Я прекратил целиться, так как карабин против семирангового «Панциря» не пляшет.

Вместо огнестрела ударил с двух рук «Плетьми» из перстней. Вышло не очень. Оба голубоватых жгута лопнули натянутой струной, осыпавшись искрящейся взвесью. По «Панцирю» противника только рябь прошлась. Но он всё же не ожидал такого прихода, а потому на мгновение растерялся. И я не собирался давать ему время прийти в себя!

Приклад вновь впечатался в плечо и девятистволка загрохотала посылая одну пулю за другой. После третьего попадания запас прочности «Панциря» поганого исчерпался и монстра окутала уже привычная искрящаяся взвесь. Он ещё успел активировать «Щит», а вот защититься уже нет. Я разрядил карабин быстрее, вогнав в его торс все шесть пуль.

Прикрываясь «Щитом» поганый опустился на колено, приходя в себя. Полностью закрыться у него не получилось, часть головы покрытой шлемом возвышается над краем дрожащего круглого марева. Раны, если дать время, может и не смертельные, но уж лёгкими их точно не назвать. Тем более, что пули деформировались и наверняка наворотили дел. Однако это не значит, что эта гора выведена из строя.

Смена оружия и в руках вертикалка предназначающаяся матушке. Два выстрела в голову, вернее в шлем. Поганый дёрнулся и завалился на спину, а рядом с ним тут же возникла куча барахла и несколько бесчувственных пленников. Либо мёртв, либо без сознания. Я намерено выбрал оружие послабее, но тут уж как вышло, пуля могла и пробить сталь шлема. Ставить на пистолеты против этих монстров я вообще не собираюсь. Даже если хочу только оглушить.

— Дима!

— Порядок, Арт, держу спину!

— Контроль! — извлекая третью девятистволку, приказал я.

Напарник сместился к поверженному врагу с уже напитанной Силой саблей в левой руке. Удар! Клинок прошёл сквозь кольчугу как сквозь масло. Поганый резко вздохнул и опал, а Дмитрий всхлипнул, едва не роняя тягучую слюну.

Без понятия сколько поганых ворвалось на станцию. Но отчего-то есть уверенность в том, что парочкой не обошлось. Взмах рукой, и появившаяся в ней граната с усовершенствованным запалом летит за дальний угол главного здания. Вот как-то сомнительно, что эти воины будут ходить гуськом, скорее уж охватывая как можно большее пространство.

Да я просто гений! Третий враг выступил из-за угла как раз в тот момент, когда туда прилетела граната. Рвануло у него под ногами, хотя и не в непосредственной близости, но походу «Панцирю» всё одно досталось, так как иномирец дёрнулся, отступая. И тут же вдогонку я ударил из девятистволки.

Стрелял навскидку, и несмотря на близкую дистанцию часть пуль ушла в кирпичный угол основного здания, выбивая пыль и крошку. Но три пули попали-таки в противника, порождая дрожь в его «Панцире».

Оценил состояние своего вместилища. Осталось всего-то двести с небольшим единиц. Но если использовать только «Пробои» на саблях то заряд выйдет полным. Это на случай, если меня вдруг захлестнут «Ловчей сетью» или «Плетью», ничего другого дистанционного в арсенале у воинов попросту нет. Поганый лук конечно страшное оружие, но мой «Панцирь» остановит стрелу без проблем. Правда, не уверен, что кинетикой не посадит меня на задницу. Но я и так нормально отстреляюсь, благо дистанция плёвая.

Вот только ни в кого стрелять не потребовалось. Когда заглянул за угол, то противника не обнаружил, сместился ещё чуть, и увидел лишь тусклый в лунном свете блеск металла. Поганый резво сваливал в ночь и не думая о продолжении схватки.

Поговаривают, что отступление или бегство у них не считается чем-то особенным или предосудительным. Во всяком случае, когда они полагают схватку проигранной, то ретируются не заботясь о своих раненых или павших соплеменниках. Впрочем, случались и ложные отступления, с последующими ударами из засады.

Только кто бы об этом думал. Вот когда дрался лицом к лицу много о чём успевал подумать, с трезвой головой и холодным расчётом. Сейчас же сорвался с места только с одной мыслью, что могу упустить поганого, который после станет кружить вокруг нас и по итогу достанет-таки. Ну вот так оно как-то разложилось в моей голове.

Когда выбежал за ворота, поганый успел отбежать на пару сотен шагов. Спасибо лунной ночи и вызвездившему небу, иначе я его упустил бы. А так, расстрелял одиночными все девять зарядов, с помощью «Дальнозоркости» наблюдая как по его спине разливается рябь. Рядом палил уже не сдержавшийся Дмитрий. Правильно палил. Упускать ублюдка никак нельзя.

Поганый конечно пытался выписывать зигзаги и сбивать прицел, но получалось у него так себе. Очень уж внушительная мишень из него получилась, пусть и вихляющая. Впрочем, пару раз я всё же промахнулся. Но последняя пуля из центрального ствола всё же проломилась сквозь «Панцирь» и доспехи впившись ему в спину.

Смена. И в моих руках двустволка с усиленным зарядом. Два выстрела кряду. Поганый сбился с шага, но всё же продолжил бег. Рядом грохнуло ружьё Зинятова, и два попадания, так же достигшие цели. Перезарядка и снова едва ли не дуплет. Враг уже не виляет, бежит по прямой, и попасть не составило труда. Наконец его ноги подломились и он покатился кубарем по траве.

— За мной! — бросил я Дмитрию, срываясь с места и перезаряжаясь на бегу.

В сотне шагов остановился и вскинув ружьё одну за другой вогнал пули раненому в бок, заставив болезненно выгнуться, скребя землю могучими ногами. Сразу это не убьёт даже человека, зато собьёт подготовку плетений, если поганый готовит нам подлянку. Наконец мы приблизились и повинуясь моему знаку, Зинятов вогнал в иномирца клинок.

— Ну как, не обтрухался? — хмыкнув, спросил я, ощущая как меня постепенно отпускает напряжение.

— Это не уступит женщине, но до такого всё же не дошло, — утирая губы, ответил Дима.

— Значит, чрезмерно увлечься убийствами одарённых тебе не грозит?

— А вот тут я не был бы столь категоричным. Это действительно может увлечь и помутить рассудок.

— Дима?

— Я просто говорю, что такое возможно. Тем более, если