Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рядом сидела Зара, её руки дрожали. Артур стоял у стены, сжав челюсти. Лира прикусывала губу. Тим сидел на полу, закрыв лицо руками. Все мы ждали. И тишина была такой плотной, что я слышала, как стучит моё сердце.

Шашлык лежал у моих ног. Я чувствовала его тепло, его спокойствие. Он знал, что я боюсь. Но он не пытался успокоить меня словами — он просто был рядом. И этого было достаточно.

Когда назвали моё имя, я встала и вошла в комнату.

--

Внутри было светло и холодно. Окна были распахнуты, и ветер шевелил бумаги на столе. За столом сидел агент — молодой мужчина с усталыми глазами и короткой стрижкой. На его груди блестела серебряная нашивка с гербом Канцелярии: снежинка в ромбе.

Он посмотрел на меня, потом на мои документы. Его взгляд был цепким, изучающим. Я чувствовала, как он сканирует меня — каждую деталь, каждое движение. Я села на стул напротив него и положила руки на колени. Шашлык лёг у моих ног, и я чувствовала его дыхание — ровное, спокойное.

— Елена Амурская, — сказал он. — Дикая некромантка. Первый курс. — Он поднял глаза. — Вы знали Ренара?

— Нет, — сказала я. — Я видела его в столовой. Но мы не разговаривали. Я не знала его имени до того, как его убили.

— Вы видели его в день смерти?

— Нет, — сказала я. — Я была в городе. На каникулах. Я не возвращалась в Академию до вечера воскресенья.

Он записал что-то в блокнот. Я смотрела на его пальцы — тонкие, быстрые. Он писал аккуратно, каллиграфически. Как будто каждое слово имело значение.

— Вы слышали что-то необычное в последние дни? Крики? Шум? Разговоры?

— Нет, — сказала я. — В корпусе было тихо. Большинство студентов уехали на каникулы.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Я знала этот взгляд. Я видела его у Крайда, когда он впервые допрашивал меня в лесу. Холодный, цепкий, выжидающий.

— Вы знаете, что такое ритуал высасывания жизни? — спросил он.

— Да, — сказала я. — Мы проходили это на лекциях. Это тёмная магия. Жертвоприношение ради силы. Запрещено под страхом смертной казни.

— И вы никогда не пробовали его?

— Нет, — сказала я. — Я никогда не пробовала. Я даже не знаю, как он работает на практике. Мы изучали только теорию.

Он снова записал что-то. Потом отложил перо и посмотрел на меня прямо. Я заметила, как его глаза сузились.

— Вы — та самая, которую приняли за Лиру Чёрный Шёпот? — спросил он. — Ту, которую опекал лично лорд Крайд?

Я замерла. Внутри меня всё сжалось. Я знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Но я надеялась, что он не прозвучит сейчас.

— Да, — сказала я. — Меня приняли за неё. Камень правды подтвердил, что я не она.

— И вы думаете, что это всё? — спросил он. — Что Канцелярия просто забыла о вас? — Он наклонился вперёд. — Вы — дикая некромантка. Вы похожи на разыскиваемую преступницу настолько, что даже лорд Крайд ошибся. А теперь вы — студентка Академии, и рядом происходит убийство с использованием тёмной магии. Вы понимаете, как это выглядит?

Я смотрела на него. Я чувствовала, как внутри меня поднимается холод — не магический, а человеческий. Страх. Но я не позволила ему показать это.

— Я понимаю, как это выглядит, — сказала я. — Но я не имею к этому отношения. Я не знала Ренара. Я не была в Академии в день его смерти. У меня есть алиби. Вы можете проверить. И потом, я даже не знаю, как проводится ритуал на практике. Мы ещё не дошли до этого.

Он смотрел на меня. Я чувствовала, как он оценивает меня — каждое моё слово, каждое движение, каждый взгляд. Он искал слабость. Он искал страх. Он искал то, что я пыталась скрыть.

Я не дала ему этого.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Это всё. Можете идти.

Я встала. Шашлык поднялся следом. Я вышла из комнаты, чувствуя, как ноги дрожат. Закрыла дверь за собой и прислонилась к стене. Руки тряслись. Я смотрела на свои ладони и видела, как они дрожат.

— Ты в порядке? — спросила Зара, подходя ко мне.

— Да, — сказала я. — Всё хорошо. Он просто задавал вопросы.

— Ты бледная, — сказала она.

— Я знаю, — сказала я. — Но я в порядке.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня медленно уходит страх. Но он не исчез. Он остался — холодный, тяжёлый, где-то в груди.

--

Когда нас распустили, я выдохнула с облегчением. Нам повезло — первый и второй курс почти не задело. Мы просто ответили на вопросы и ушли.

Но мне не хотелось возвращаться в корпус. Там было слишком душно. Слишком много людей. Слишком много шепотов.

— Пошли в парк, — предложила я Заре. — Подышим воздухом.

— А если нас заметят? — спросила она. — Вдруг они решат, что мы скрываемся?

— Мы не скрываемся, — сказала я. — Мы просто не хотим сидеть в душной комнате. Имеем право.

Она посмотрела на меня, потом на Артура, который стоял рядом, и кивнула.

— Пошли, — сказал он. — Всем лучше.

--

Академический парк был пустым. Мы сели на скамейку у старого дуба. Вокруг была тишина — только ветер шумел в ветвях. Я смотрела на небо и думала о том, что случилось.

— Как думаешь, они найдут того, кто это сделал? — спросила Зара.

— Найдут, — сказал Артур. — Канцелярия всегда находит. Вопрос в том, кого они найдут.

Я смотрела на него. Он был прав. Канцелярия всегда находит виновных. Иногда это те, кто действительно виноваты. Иногда — те, кто просто оказался не в том месте.

— Я не хочу, чтобы они нашли меня, — прошептала Зара.

— Они не найдут тебя, — сказала я. — Ты ничего не сделала.

— А если им кто-то скажет, что я знала его? — спросила она. — Я видела его несколько раз. Мы говорили в библиотеке. А если это станет подозрением?

— Зара, — сказала я твёрдо. — Ты ничего не сделала. Они не тронут тебя.

Она кивнула, но я видела страх в её глазах. Мы все были напуганы. Даже если мы не были виноваты, Канцелярия не спрашивает, виноват ты или нет. Они спрашивают, что ты знаешь. И иногда знания — это опаснее, чем незнание.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Мы справимся.

Я сказала это, но сама не была уверена.

--

Я смотрела на дорожку, ведущую к парку, и думала о том, как всё изменилось. Ещё неделю назад я сидела в кафе, пила чай и ничего не боялась.