Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

Найти того, кто это сделал.

Глава 30: Прибытие Канцелярии. Встреча, которой я не ждала

Тайная Канцелярия не заставила себя ждать.

Не прошло и двух дней после того, как нашли тело Ренара, как в Академию прибыли пятеро агентов. Мы узнали об этом, когда утром нас собрали в гостиной и объявили, что допросы начнутся через час.

— Канцелярия будет разговаривать с каждым, — сказал Гаррет, стоя в центре комнаты. Его голос был ровным, но я заметила, как он сжал челюсть. — Не паникуйте. Отвечайте честно. Если вы ничего не знаете — так и скажите. Если вы что-то видели — расскажите. Это в ваших интересах.

Он обвёл нас взглядом. На мгновение его глаза задержались на мне — и я прочитала в них предупреждение. Он знал мою историю. Он знал, что Канцелярия уже допрашивала меня. И он хотел, чтобы я была осторожна.

— Гаррет, — сказала я, когда он подошёл ближе. — Они же понимают, что мы — первокурсники? Что мы ещё даже не перешли к практике? Что мы не могли провести такой ритуал?

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — одобрение, что я задала этот вопрос.

— Понимают, — сказал он. — Поэтому они не будут допрашивать вас как исполнителей. Но они будут допрашивать вас как свидетелей. И как тех, кто мог быть вовлечён. — Он помолчал. — Ритуал требует подготовки. Кто-то должен был готовить место. Кто-то должен был знать, что Ренар останется в Академии один. Кто-то должен был следить за ним. Вы не могли провести ритуал, но вы могли знать о нём. Или видеть что-то, что сами не поняли.

Я кивнула. Это имело смысл. Они не искали исполнителей среди первокурсников. Они искали тех, кто мог быть связан с подготовкой.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Я не была знакома с Ренаром. Я почти ничего о нём не знала. Но это не имело значения. Канцелярия всегда ищет виновных. И иногда они находят их там, где их нет.

Я знала это по себе. Я помнила холодный камень правды в своей руке. Я помнила взгляд Крайда, когда он впервые допрашивал меня. Я помнила, как страх сжимал горло, когда я думала, что меня казнят за преступления, которых я не совершала.

И теперь это повторялось. Только вместо меня — Ренар. И вместо Крайда — другие агенты.

Но было одно отличие. Тогда, в самом начале, я слышала голос Лиры. Чужой, язвительный, полный ярости и безумия. Он звучал в моей голове, когда я только проснулась в этом теле. Я помнила его — резкий, как осколки стекла. Он кричал о мести, о силе, о величии. Он требовал, чтобы я подчинилась. Он хотел вернуть контроль.

Я боялась его. Я боялась, что однажды он вернётся и вытеснит меня.

А потом он исчез.

Я не знаю когда. Может быть, в лесу, когда я бежала от демонов. Может быть, в болотах, когда я провалилась в воду и думала, что утону. Может быть, в ту ночь у костра, когда Крайд смотрел на меня своими ледяными глазами.

Я просто однажды поняла, что в голове стало тихо.

Голос Лиры ушёл. И больше не возвращался.

Я была одна. Полностью. В этом теле. В этой жизни.

И теперь, когда Канцелярия искала Лиру, я знала: они не найдут её. Потому что её здесь нет. Она не боролась за контроль. Она не пряталась в глубине моего сознания. Она просто... исчезла. Как будто её никогда и не было.

Но я не могла сказать этого. Не могла сказать, что голос в моей голове замолк. Не могла сказать, что я одна. Потому что если они узнают правду — что я живу в теле разыскиваемой преступницы, что я ношу её магию, что я не знаю, куда она делась — они не поверят мне. Они увидят только её. И будут искать её во мне.

--

Агенты прибыли к полудню.

Их было пятеро. Трое в серых плащах — они сразу направились к корпусу некромантов, чтобы допросить студентов. Двое — в тёмных мантиях, с серебряными нашивками — пошли к преподавателям. Они были молчаливыми, сосредоточенными, и я чувствовала на себе их взгляды, когда они проходили мимо.

Они двигались как один организм — слаженно, без лишних слов. Я заметила, как они переглядываются, как обмениваются короткими жестами. Профессионалы. Опасные. Те, кто привык работать с тем, что другие боятся даже трогать.

Они не смотрели на нас как на людей. Они смотрели на нас как на улики. Как на возможные ответы на вопросы, которые они ещё не задали.

— Нас будут допрашивать, — сказала Зара, когда мы стояли в коридоре. — Всех. По одному. Как думаешь, они будут использовать камень правды?

— Не знаю, — сказала я. — Для первокурсников — вряд ли. Мы не могли провести ритуал. Мы даже не знаем, как он работает на практике. Но если они заподозрят кого-то в соучастии... да. Будут.

Она побледнела. Я видела, как её руки дрожат.

— Я ничего не делала, — прошептала она. — Я даже не знала его. Почему я должна бояться?

— Потому что Канцелярия не спрашивает, виноват ты или нет, — сказала я. — Они спрашивают, что ты знаешь. И иногда знания — это опаснее, чем незнание.

Она сжала кулаки. Я видела, как побелели её костяшки.

— Ты справишься, — сказала я. — Просто говори правду. И не бойся. Страх — это то, что они ищут. Если ты не боишься — им не за что зацепиться.

Она кивнула, но я видела, что она всё равно боится. Мы все боялись.

--

Допросы начались с третьего курса. Мы слышали, как студенты выходят из комнаты — бледные, растерянные, иногда со слезами. Кто-то выходил с облегчением. Кто-то — с отчаянием. Я видела лица, которые запоминала навсегда: парень, который трясся, как в лихорадке; девушка, которая вышла и сразу побежала в туалет; ещё один, который просто стоял у стены и смотрел в одну точку, не двигаясь.

Они выходили, и я видела, как Канцелярия оставляет свой след. Не физический — душевный. Страх, который въедался в кожу. Сомнение, которое оставалось в голове. Вопросы, на которые у них не было ответов.

Потом пришла очередь четвёртого курса. Потом — пятого.

И только когда они закончили со старшими, нас вызвали.

Нас было четырнадцать — первокурсники. Нас допрашивали по одному. Я сидела в коридоре и ждала,