Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

Шашлык сидел у двери и смотрел на меня.

— Мы едем в город, — сказала я ему. — У нас есть целая неделя свободы.

Он тявкнул — тихо, почти неслышно. Я улыбнулась.

Я завязала мешок, взяла его в руку и вышла из комнаты. Шашлык пошёл следом. Я закрыла дверь за собой — и поняла, что больше не хочу сюда возвращаться. Но я знала: я вернусь. Потому что это был мой путь.

В коридоре меня ждала Зара. Она стояла с мешком в руках, и я видела, как она улыбается — впервые за полгода улыбка была настоящей, без страха и напряжения.

— Готова? — спросила она.

— Готова, — сказала я.

Мы пошли к выходу. В гостиной уже собирались остальные — все четырнадцать. Они ждали нас. Они улыбались, смеялись, обнимались. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разливается тепло — то, которое я не чувствовала с того момента, как проснулась в этом мире. Это был дом. Не стены. А люди.

Мы вышли из корпуса вместе.

На улице было холодно. Снег хрустел под ногами, и я вдруг поняла, что это первый раз за полгода, когда я выхожу за ворота Академии. Я остановилась на мгновение, глядя на снег, на луны, на стены, которые стали моим домом. Две луны — Лигару и Абей — висели над Академией, освещая двор призрачным светом. Снег искрился, как миллионы крошечных звёзд.

Я не знала, что будет дальше. Не знала, увижу ли я Крайда. Не знала, будет ли эта неделя спокойной. Не знала, что ждёт меня за воротами — новая опасность, новые друзья, новые испытания.

Но я знала одно: я не одна. Кружка с отбитым краем была в мешке. Рядом с ней лежала засушенная веточка — подарок Зары. Новая жизнь тоже имела значение. А рядом со мной шли люди, которые стали моей семьёй.

Я сделала вдох — холодный, чистый, зимний — и пошла вперёд. Шашлык шёл рядом, его плечо касалось моего бедра. Команда — вокруг. Мы шли в город. В неизвестность. В новую жизнь.

Но мы шли вместе.

Глава 29: Каникулы. Свобода, город и тишина

Я проснулась в первый день каникул без будильника.

Солнце — редкий гость в этой Академии — пробивалось сквозь тучи и падало на пол узкими полосами света. Я лежала в кровати и просто смотрела в потолок, слушая тишину. Впервые за полгода мне не нужно было никуда спешить.

Я вышла в коридор. Никого. Только мои шаги, которые разносились эхом по пустому корпусу. Я подошла к окну — двор был пуст. Снег лежал ровным слоем, нетронутый. Никто не прошёл здесь за всю ночь. Я чувствовала, как внутри меня разрастается странная тишина — не спокойная, а давящая.

Шашлык стоял у двери и смотрел на меня с терпеливым ожиданием. В его янтарных глазах читалось недоумение — мы впервые за полгода никуда не спешили, и он явно не знал, что с этим делать.

— Ну что, — сказала я, потягиваясь. — Нас ждёт свобода. Целая неделя. Я даже не знаю, что с ней делать.

Он тявкнул — тихо, вопросительно. Я улыбнулась.

Я оделась медленно. Не торопясь. Надела свою обычную одежду — ту самую, которую носила до формы: тёмные штаны, рубаху, плащ. Форма осталась висеть на стуле. Сегодня я была не студенткой. Я была просто человеком, который вышел гулять.

Я взяла кружку с отбитым краем — ту самую, из леса — и поставила её на стол. Потом подумала и положила в мешок. Мало ли. Вдруг пригодится.

— Пошли, — сказала я Шашлыку. — Посмотрим, что там, за стенами.

Я вышла из комнаты и закрыла дверь. В коридоре было тихо. Я прошла мимо комнаты Зары — пустой. Мимо комнаты Артура — пустой. Мимо гостиной, где никто не сидел на диванах, где камин был холодным, а окна — тёмными.

Я почувствовала, как внутри меня сжимается что-то странное. Я привыкла к шуму. К голосам. К тому, что кто-то всегда рядом. А теперь — тишина. И она была громче любых криков.

Я вышла из корпуса и вдохнула холодный утренний воздух.

--

Город встретил меня шумом и суетой.

Столица Империи жила своей жизнью — люди спешили по делам, торговцы выкрикивали товары, повозки громыхали по мостовым. Я шла по улице и чувствовала себя чужой. Но не как беглянка — просто чужой. Как будто я впервые видела этот город, хотя мы проезжали через него несколько месяцев назад, когда я ехала в Академию. Тогда я смотрела на него сквозь страх. Теперь я смотрела на него с любопытством.

Но я заметила ещё кое-что. Я поняла, что мне нужен шум. Нужны голоса. Нужно, чтобы вокруг кто-то был. Даже если я не знаю их имён. Даже если они не знают меня. Потому что тишина в пустом корпусе была слишком тяжёлой. Она напоминала мне, что я одна.

Дома были высокими, с резными карнизами и цветными ставнями. Где-то на углу играли дети — они бегали между повозками и смеялись. Женщины несли корзины с продуктами, мужчины обсуждали что-то у входа в таверну. Всё было таким живым, таким настоящим.

Я остановилась на углу и просто смотрела. Шашлык сел рядом и тоже смотрел. Мы стояли и смотрели на жизнь, которая кипела вокруг.

— Я никогда не видела такого, — сказала я ему тихо. — Не по-настоящему. Я всегда бежала или пряталась. А теперь я просто стою и смотрю.

Он лизнул мою руку. Я улыбнулась. Его язык был тёплым и шершавым. Это было приятно — чувствовать, что кто-то рядом.

--

Я зашла в маленькую булочную на углу.

Запах свежего хлеба и корицы ударил в нос, и я поняла, что умираю от голода. Там было тепло, уютно, пахло дрожжами и молоком. За стойкой стояла пожилая женщина в белом переднике — она улыбнулась мне, когда я вошла.

— Доброе утро, милая, — сказала она. — Что будешь?

Я смотрела на витрину. Там лежали пирожки — с мясом, с яблоками, с творогом. Хлеб — белый, румяный, с хрустящей корочкой. Булочки с маком и корицей. Всё такое простое, такое настоящее.

— Пирожок с мясом, — сказала я. — И чай. Если можно.

— Конечно, — сказала она. — Присаживайся.

Я села за столик у окна. Шашлык устроился у моих ног, положив голову на лапы. Женщина посмотрела на него, но не испугалась — скорее удивилась.

— Большой у тебя друг, — сказала она.