Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

Он осторожно стягивает мешающую ткань с моего плеча, обнажая кожу. Холодный воздух комнаты на миг касается меня, но тут же сменяется жаром губ, прильнувших к нежному месту у ключицы. Я вскидываю голову, цепляясь пальцами за его волосы, ощущая шелковистость прядей. Каждое прикосновение его рта – электрический разряд, бегущий по нервам, собирающийся в тугой сладкий узел внизу живота.

Движения становятся более уверенными, но не менее бережными. Ладонь скользит по моему боку, огибает ребра, останавливается на талии. Большой палец нежно проводит по чувствительной коже под грудью, вызывая волну мурашек и вырывая из моих губ тихий стон.

Джаспер слышит его и отвечает собственным глухим звуком одобрения.

Его губы продолжают путь вниз, оставляя влажный след на груди, там, где бешено стучит сердце. Халат, который почти не держится на плечах и давно распахнут, – последний барьер между нами. Пальцы Джаспера находят край, задерживаются. Он снова смотрит на меня, и в этом взгляде – обещание и последняя проверка. Я киваю, едва заметно, не в силах вымолвить ни слова. Захлебываясь от волн накатывающего желания и странной щемящей нежности к этому резкому, сложному парню.

Он неторопливо, словно в замедленной съемке, отодвигает ткань. Воздух касается обнаженной кожи, и все мое тело натягивается, словно струна.

Горячий и тяжелый взгляд скользит по моему телу. В глазах парня читается немой восторг, смешанный с темной, первобытной жаждой. Джаспер замирает на миг, а потом его голова склоняется, и губы, невероятно горячие и мягкие, прикасаются к самой нежной, самой чувствительной точке моей груди.

Я вскрикиваю, не в силах сдержаться и вцепляясь в его волосы. Мир сужается до этого ощущения – невыносимо острого, сладкого, уносящего все мысли, весь страх. Оставляющего только белое пламя наслаждения и его имя, звучащее в моей голове, как заклинание.

Джаспер. Только Джаспер.

И эта темная комната, и треск умирающих углей, и его руки, держащие меня, – как якорь в бушующем море чувств.

Джаспер замирает. Дыхание у него тяжелое и прерывистое, будто он бежал кросс. Его глаза – две темные бездны, и в них я вижу все: знакомый страх, дрожащую надежду, и еще что-то, глубокое и незнакомое, для чего пока не находится слов. Парень смотрит на меня так пристально, будто пытается проникнуть под кожу, прочитать каждую спрятанную мысль, каждое тайное чувство, что клокочет у меня внутри. Его взгляд тяжелый и ощущается почти физически.

– Ты понимаешь, что пути назад нет? – Голос Джаспера звучит хрипло. Каждое слово дается с усилием. – Ты завтра пожалеешь.

Я не отвожу глаз. Не моргаю. Глотаю комок в горле. В этот момент все внутри меня вдруг проясняется, словно туман рассеялся. Ни тени сомнений. И голос, когда я отвечаю, звучит ровно и твердо, гораздо тверже, чем я ожидала:

– Я завтра проснусь живой. Поверь, Джаспер. Мне не о чем будет жалеть.

Он наклоняется – медленно, будто боится спугнуть этот миг. Его губы находят мои и впиваются жадно, с какой-то отчаянной грубостью, которая сейчас нужна мне, как воздух. В этом поцелуе – все невысказанное. Все слова, что мы так и не произнесли.

Руки, сильные и нервные, сжимают крепче, прижимают меня к себе так сильно, но в то же время бережно. От этой гаммы переполняющих чувств у меня перехватывает дыхание. Джаспер держит меня так, будто я могу раствориться прямо сейчас в холодном воздухе комнаты.

Ничего больше не существует. Только он. Только я. И отблески камина. Вечно танцующие языки пламени, искажающие наши тени на стенах. Время останавливается, и этот момент растягивается в бесконечную зыбкую паутину. Треск дров – единственный звук, кроме нашего дыхания.

Движения Джаспера с каждым мгновением становятся все более резкими и порывистыми. Он ускоряется, и происходящее превращается в дикий, неконтролируемый танец чистого желания и огненной страсти. Каждое прикосновение, как удар током, заставляет меня вздрагивать. Дыхание срывается, смешивается с его таким же неровным дыханием в один горячий, общий ритм.

Чувства накрывают с головой, как высокая, темная, сокрушительная волна. Желание смывает все барьеры, сомнения и страх. Остается только это… Чистое, первозданное чувство единения. Я теряю границы, растворяюсь в этом мгновении и становлюсь частью Джаспера. Больше нет «я», есть только «мы» в этом море огня и тени.

Постепенно буря внутри стихает. На смену приходит странное, глубокое умиротворение. Тяжелая, сладкая усталость разливается по телу. Я засыпаю, уткнувшись лицом в тепло его плеча и вдыхая знакомый, такой родной запах: соленый от пота, теплый от кожи, с какой-то неуловимой ноткой, которая принадлежит только Джасперу. Его руки все еще крепко обнимают меня, защищая от всего мира за стенами этой комнаты.

В полумраке, под мерцающие отблески догорающего в камине огня мы наконец находим то, что искали так долго и так отчаянно: друг друга. И пока сознание уплывает в сон, в голове проносится последняя ясная мысль: «Я не пожалею ни о чем».

Резкий звук вырывает нас из теплой пустоты сна. Кажется, громко хлопает входная дверь, что в полуразрушенном пустом особняке звучит особенно пугающе. Я вздрагиваю, мгновенно просыпаясь. Сердце колотится где-то в горле. Рядом резко вскидывается Джаспер. Все его мышцы напряжены до предела, как у зверя перед прыжком. Я чувствую это, когда прикасаюсь к его предплечью, ставшему словно каменным.

Нас накрывает волна чужой леденящей силы. Она сгущается в комнате, тяжелая и нездоровая, давящая на виски. Некромант. Один из них здесь.

Страх, острый и знакомый, сжимает горло. Джаспер, когда выпускает силу, чувствуется так же, но значительно слабее и не так пугающе.

Джаспер рывком разворачивается, пытаясь закрыть меня собой от входящих. Его спина напряжена, плечи подняты. Я беспомощно притягиваю к груди скомканное одеяло. Это жалкая, тонкая преграда между мной и вторгшимся миром. Ткань прохладная и жесткая.

Дверь в зал, которую мы вчера закрыли, чтобы сохранить крупицы тепла, резко распахивается, ударяясь о стену. На пороге появляются знакомые персоны.

Лестрат. Его лицо искажено холодной яростью.

Директор. С виду спокойный, но в его глазах застыло разочарование.

И сзади – двое магстражей с каменными лицами.

Комната с их приходом становится тесной и враждебной.

Лестрат делает шаг вперед. Его взгляд скользит по нам, по беспорядку, по остывшему камину. Губы складываются в презрительную усмешку.

– Ну вот. – Его холодный и безразличный голос разрывает тишину. – Я же говорил, что они не могли далеко уйти. И уж тем более сбежать на материк. – Он оглядывает нас с ног до головы. – Вы, двое, вообще на что рассчитывали? На удачу?