Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

И я… не уверена, что хочу этого разговора. Чего я, собственно, ожидаю? Мы никогда не были друзьями. Та ночь… Что бы ни случилось между нами… она вряд ли глобально что-то изменит.

Осознание этого оставляет во рту горький привкус. И все равно где-то глубоко теплится крошечная, глупая искорка надежды, от которой только больнее.

Нас провожают на минус первый этаж. Знакомый путь, я тут уже была. По сути, отсюда началось мое знакомство с Дарклендом. Сначала, правда, был склеп. Кажется, все это случилось так давно, в прошлой жизни.

Воздух пахнет сыростью, пылью и чем-то еще, возможно, магией, которой здесь пропитано все. Коридор освещен тусклыми шарами света. Магстражи идут впереди, мы молча следуем за ними.

Меня размещают в первой же комнате по коридору. Дверь открывается с тихим скрипом. Джаспера ведут дальше, вглубь туннеля. Я не смотрю ему вслед, но чувствую, как расстояние между нами растет с каждым его шагом.

Комната приличнее той, куда меня поместили в качестве наказания во второй день пребывания в Даркленде. В той вместо одной стены была решетка, выставляющая меня на всеобщее обозрение. Это – каменный ящик. Небольшой. Без окон.

Голые стены. Узкая, но чистая койка у стены. Маленький столик. И… обычная деревянная дверь.

Она закрывается за мной с глухим щелчком замка снаружи. Тишина наваливается мгновенно, густая, давящая. Я стою посередине, кутаясь в грубый халат. В нем мне предстоит идти завтра через всю академию в свою комнату, если меня выпустят.

Мысль о том, чтобы идти по людным коридорам в таком виде, вызывает новый прилив стыда и усталости.

Я присаживаюсь на край койки. Откидываюсь на жесткую подушку и закрываю глаза. В ушах гудит от напряжения прошедшего дня и ночи. Я молюсь только об одном: чтобы этой ночью кошмары обошли меня стороной. Здесь нет Джаспера, который вчера прогнал страхи поцелуями.

Ночь проходит тихо. На удивление тихо. Видимо, я настолько вымоталась физически и эмоционально, что проваливаюсь в сон сразу, как только голова касается жесткой подушки. И самое невероятное: никаких кошмаров. Никаких образов, звуков, страхов. Просто черная, бездонная пустота.

Просыпаясь утром, я осознаю этот факт. В создавшейся ситуации, после всего этого хаоса, страха и неопределенности, такой сон и правда кажется подарком судьбы. Маленьким, но бесценным.

Когда я открываю глаза, свет от тусклого светильника под потолком кажется слишком резким. Моргаю, пытаясь привыкнуть. И тогда замечаю: кто-то обо мне позаботился, пока я спала мертвецким сном.

На маленькой тумбочке у кровати стоит поднос, поддерживающий температуру, о чем говорит едва заметное голубоватое свечение по краям. На подносе под металлическими куполообразными крышками скрывается еда.

Я приподнимаюсь на локте, любопытство берет верх. Снимаю одну крышку. Пар бьет в лицо, а с ним – насыщенный мясной аромат гуляша, от которого сразу текут слюнки. Рядом – горка сливочного пюре, такого знакомого, такого… домашнего. Пахнет детством и воскресными обедами. Салат из свежих хрустящих овощей. Пышная, румяная булочка. И пузатый фарфоровый чайник, от которого тянет тонким, обволакивающим ароматом черного чая с бергамотом.

Увидев все это, я вдруг осознаю, насколько голодна. Я нормально не ела… кажется, лет сто. С позавчерашнего ужина? А может, и дольше. Адреналин давно выгорел, оставив только зверский аппетит и слабость в коленях.

Подтягиваю поднос ближе и набрасываюсь на еду. Гуляш горячий, нежный, пюре тает во рту. Ем жадно, почти не пережевывая, запивая большими глотками крепкого, сладкого чая.

Только когда тарелка с гуляшом уже почти пуста, а пюре осталось лишь на донышке, мой взгляд скользит дальше. На стуле, стоящем напротив койки, аккуратно сложена стопка одежды. Моя академическая форма. Она выглядит чистой, выглаженной. А под стулом – аккуратненько поставленные носок к носку, ждут мои любимые черные балетки.

Облегченно выдыхаю. Значит, хотя бы расхаживать по академии в этом нелепом халате не придется. Это уже что-то.

Едва я отправляю в рот последний кусок булочки, смакуя ее сладость, и делаю последний глоток чая, в дверь раздается стук.

Не знаю, какой реакции ждет стучащий, потому что, не успеваю даже подумать о том, чтобы встать или сказать «Войдите», дверь открывается почти сразу. На пороге стоит мирс Аманда – заместитель директора. Ее фигура кажется выше и строже в полумраке коридора.

– Как ты, Дана? – спрашивает она. Ее голос ровный, профессиональный, без лишней теплоты, но и без осуждения.

Она входит в помещение и строго осматривает его, но не спешит присесть. То ли зашла ненадолго, то ли не хочет помять строгое черное платье из тяжелой матовой ткани.

Я пожимаю плечами, отводя взгляд к стене за ее спиной. Что ответить? «Хорошо» – откровенная ложь. «Ужасно» – слишком лично и уязвимо. «Выживаю» – ближе к правде, но звучит мелодраматично. Молчание кажется самым безопасным вариантом. Я все еще сижу на краю койки, чувствуя себя неловко в этом халате и с остатками еды на подносе.

Мирс Аманда не настаивает на ответе. Она делает небольшую паузу. Ее внимательный взгляд скользит по мне, по комнате, по подносу, оценивая обстановку.

– Тело Давида нашли. Утром. Прилив вынес его на скалы в двух милях от места крушения катера, – говорит она и снова делает паузу, давая этой новости осесть в моей голове.

Я чувствую, как что-то холодное сжимается внутри. Но не страх, а скорее… оцепенение.

– Тебе придется еще раз рассказать, что произошло той ночью. Детально. Магстражи хотели бы еще раз поговорить с тобой. Твоя мама скоро прибудет. Но я была бы благодарна, если бы ты поговорила с магстражами, не дожидаясь ее. Чем раньше, тем лучше.

Она смотрит на меня выжидающе. Я заставляю себя встретить ее взгляд.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Голос звучит хрипловато от долгого молчания.

На губах мирс мелькает что-то вроде одобряющей улыбки.

– Хорошо. – Она кивает. – Тогда приведи себя в порядок. Я подожду за дверью и провожу тебя к ним.

Идея идти к месту допроса под конвоем заместителя директора не кажется разумной.

– Нет! – резко возражаю я.

Брови мирс ползут вверх в немом вопросе. Я сжимаю губы, потом выдыхаю и добавляю упрямо, но уже спокойнее:

– Пусть придут сюда. Я не хочу идти по коридорам академии напоказ, как… – Я ищу слово, но нахожу только такое: – Как преступница. Мне еще тут учиться. Жить. Ходить по этим коридорам.

Мирс Аманда смотрит на меня несколько секунд. Ее лицо – все та же непроницаемая маска. Потом она медленно произносит:

– Ну хорошо. В твоих словах есть доля истины. Тебе хватит получаса, чтобы привести себя