Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

Он махнул рукой.

— Понимаю, — с сочувствием произнес Виктор. — А насколько вообще можно верить этому Максиму? Может, он держит твою дочь в заложниках и вымогает деньги? Если это так, только скажите — у нас есть возможности сделать ситуацию более управляемой без риска для девушки.

Кузнецов коротко хохотнул.

— Вы же изучали мою жизнь, — горько проговорил он. — Если бы это было так просто, я бы давно разрулил всё.

— Да, пожалуй, но я должен был спросить, — собеседник совсем не выглядел обескураженным. — Кроме того, этот купол совершенно не вписывается в версию похищения с целью выкупа. Слишком сложно, слишком технологично.

— Технологично? — скептически поднял бровь Кузнецов. — При чем тут технология? Они называют это магией.

— Один писатель как-то сказал, что любая развитая технология неотличима от магии, — усмехнулся Виктор. — Возможно, мы просто не открыли нужные законы, чтобы творить такое самим.

— Вам нужна Яна?

Внутри у Кузнецова противно заныли все органы — не в первый раз за эти дни. «Когда это всё закончится, нужно лечь на обследование», — подумал он в первый момент. Потом мысли скакнули к дочери — этот человек, присланный с самого верха, думал не о том, как ликвидировать купол, а о том, как потом половчее прибрать к рукам Яну, которая, скорее всего, станет главным объектом исследования в каком-нибудь закрытом-презакрытом НИИ. Наверняка с советских времен в стране осталась парочка, не всё же смогли разграбить коллеги Кузнецова.

— Не скрою — такая возможность рассматривалась, — голос Виктора был очень спокойным и даже равнодушным. — Но после разговора с тобой я, пожалуй, буду против. Конечно, без проверки не обойтись, но если та принцесса из Думленда покинет наш мир так, как и пришла, волшебство исчезнет, а ваша дочь, прошу прощения, превратится в тыкву. Я не про неё, а про её полезность для изучения научного феномена под названием «магия».

Сердце Кузнецова застучало чуть ровнее, и он усилием воли не обратил внимания на слова собеседника о тыкве.

— Тогда к чему этот разговор? — спросил он.

Виктор немного помолчал.

— Видишь ли, Юра… Как выясняется, нам очень нужна твоя помощь, — медленно произнес он. — У армиисвои методы решения проблем — пушки побольше, снаряды помощнее… Генерал-полковник Малютин действовал именно так, и претензий к нему быть не может — он сам вышел из артиллерии, получил приказ и стрельнул, разу уж было из чего. А вот другим ведомствам Главнокомандующий рогов не дал. Мы бы, может быть, и рады снести этот купол… судя по всему, следующего налета он не выдержит, ведь так?

— Думаю, да, — подтвердил Кузнецов. Максим упоминал о чем-то таком.

— Вот. Но нам нечем. Кроме того, кто-то же должен думать о будущем? Хорошо, сейчас мы закидаем эту опасность снарядами — в центре старинного русского города, между прочим, — а если что-то подобное появится снова и решит вырастить свою священную рощу, например, в Александровском саду? Это рядом с Кремлем, если вы запамятовали. Кто же нам даст разносить памятник культуры и истории на мелкие молекулы?

Виктор улыбнулся, и Кузнецов улыбнулся ему в ответ. Он уже понял, что этот человек — совсем не из МЧС, а из более серьезного ведомства. Причем не из той части, что следят за преступниками, желающими странного, а из какого-то отдела, более приближенного к делам защиты Родины.

Этих товарищей, разумеется, не заботил ни Александровский сад, ни Кремль, ни ЮНЕСКО. А вот потенциальное оружие заботило весьма, и ради него они пойдут на многое. Понимание этого пришло к Кузнецову резко — и также резко он решил, что будет обещать и делать всё, если они вернут ему живую и невредимую Яну.

— У вас же, наверное, есть план действий? — осторожно уточнил он.

— Какие-то наметки были, — кивнул Виктор, — но я не давал им хода до разговора с тобой. А теперь они, думаю, и не понадобятся. Нам с вами нужно срочно связаться с Максимом. Наш человек — или даже несколько — должны присутствовать при их попытке к возвращению. И я подумал, что будет лучше, если об этом одолжении попросишь юношу ты.

Кузнецов вздохнул и достал телефон.

Когда тебя о чем-то просят такие люди, лучше не спорить.

* * *

Магия оказалась делом скучным и в чем-то даже неприятным. Когда ты внезапно открываешь новые возможности своего организма — например, у тебя получаются энергетические шарики, способные пробить бетонные стены, — это поначалу даже прикольно. Но когда изготовление подобных шариков ставится на поток, а с тебя спрашивают за невыполнение плана и прочих кипиай, вся новизна ощущений уходит и остается только бесконечная усталость от выполнения однообразных действий.

Именно это и испытывал Макс, который уже устал от огромных деревьев, в которые ему нужно было вливать магию. От магии он тоже устал — вернее, устал от необходимости становиться в позу, похожую на выпад в фехтовании, и вытягивать руки. Он видел нечто в каком-то позабытом фильме, и уже тогда ему казалось, что так волшебство никто не делает, а авторы и аниматоры просто придумали нечто пафосное и бесполезное. Но вот поди ты — без этой позы он колдовать не мог. Вернее, мог, но всё, что у него получалось — те самые энергетические шарики, которые сейчас были совершенно бесполезны.

Макс переходил от дерева к дереву и казался самому себе дураком. На самом деле он пробуждал в деревьях внутренние потоки, которые замыкались на центральный ствол, служивший своеобразной точкой фокуса для огромных энергий. Большая часть этой энергии направлялась в одну точку — в тело Яны, которую они с драконом подтащили к центральному дереву. Что-то доставалось Остеденте, который размером всё-таки достиг откормленную корову, а кое-что перепадало и самому Максу. Впрочем, он эту прибавку совсем не замечал — она была мизерной по сравнению с той энергией, которой он управлял.

Священная роща понемногу обретала тот вид, который ей придала Яна в самом начале. Макс — с согласия дракона — решил ничего не менять ни в расположении деревьев, ни в их размерах. В принципе, он не понимал, что делает — но оно работало раньше, а лезть в рабочую схему, да ещё