Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

не забывать, Потерянные – это, в основе своей, бывшие Серые Лица, которых за особенности скверного характера разжаловали до обычных городских стражников, а также и сами стражники, уволенные со службы. Всю эту братию Лок уж точно собирал не один год, дабы сплотить их в огромную армию в несколько тысяч человек. Они знают и как орудовать клинком – определённо лучше подавляющего числа новых Серых Лиц – и как убивать без его помощи тоже. Но вера в собственную победу, наличие сильного лидера, который пережил не одну кровопролитную битву и едва сам не стал безжизненным телом, внутренний огонь мести, стремление стать полноправными защитниками своей земли – всё это давало надежду на то, что ни один из них не погибнет, что рука Создателя плавно направит их клинки в наиболее опасные для врагов места и не отпустит их до самого конца.

Встав во главе отряда, поставив за спиной Зекса и Миру, а на оба фланга поставив по брату Тотмену, он глубоко вздохнул и на мгновение задумался. Что чувствовали люди он видел, но что чувствует он сам? Неужели это настолько бесполезная трата времени – забота о самом себе? Ведь не кому-то другому предстоит вести этих людей едва ли на равную битву – на бойню, кровавую баню, резню у когда-то священного места, теперь осквернённого всеми чудесами запретной алхимии и затхлым, удушающим смрадом, который практически можно увидеть и пощупать – смрадом смерти.

Но ему было всё равно. Ведь несколько месяцев назад он пообещал королю, что если он того потребует, то Девриен выйдет на улицы и будет как обычный патрульный опрашивать горожан. Будет лично искать торговцев на улицах Зарема. А теперь он стоит у порога их центра, ядра. И каким бы ни был исход – он им удовлетворится, потому как нанесёт столько вреда, что Потерянным вряд ли удастся хоть когда-нибудь восстановиться.

Выдохнув, они осторожно пошли вдоль лесной полосы, стараясь не создавать много шума. Как бы ни были уверены люди, но внезапное нападение по-прежнему оставалось прекрасной тактикой для наступления – дезориентирующая и вгоняющая врага в панику.

Лесок, представлявший собой смесь молодых берёз и уже старых, высоких осин, решено было пройти насквозь, чтобы прямо напротив лагеря выждать пару минут, поймав подходящий момент, и напасть. Если предположения Девриена были верны, то как раз в том месте, где они выйдут, должен был находиться один из незащищённых входов в палаточный лагерь, который он увидел ещё на обрыве. Сам же древний Храм был виден невооружённым глазом – иссохшее и дряхлое здание едва ли стало бы хорошим прикрытием для армии Потерянных, так что защитников внутри, скорее всего, будет каких-то несколько человек.

Но вот снаружи людей было пруд пруди. Недавно засланный в лес человек вернулся и назвал примерную цифру в три тысячи. Большая часть из них отдыхала внутри палаток, хоть и приличное количество занималось тренировками. На вид они все были дёргаными, сильно исхудавшими и в какой-то едва уловимой степени болезненными и вялыми.

Выйдя на просеку и снова углубившись в лесок, они вплотную подошли к выходу из леса, заняв позицию за несколько метров до открытой местности. Отсюда становилось понятно, что засланный шпион не соврал: сотни палаток – в одну из таких умещалось не более десятка человек – раскинулись далеко вглубь противоположного леса, центром своим, однако, избрав Храм Пустоты. Создав вокруг него воронку из палаток, Потерянные не забыли о своём рабском положении, посему оттеснились на несколько десятков метров от Храма. Обстановка была спокойной и даже в какой-то степени умиротворённой.

Складывалось такое ощущение, будто Потерянные даже не осознавали, ради чего их всех собрали около Храма. О каких-то сражениях Фёрта до того, как его отряд вернулся из Зарема, они даже и не подозревали. Основываясь на том, что Дурмана они не видели уже достаточно долго, они думали о том, что сам Мастер собрал их всех чтобы сообщить какую-то новость. И возможно, новость эта должна быть крайне неприятной для них.

Словом, Потерянные не показывали своего возмущения, которое росло пропорционально их ухудшающемуся состоянию. Страх перед гениальным алхимиком, который пережил всех своих врагов и, не скромничая, стал тем, кто их погубил, не давал повода усомниться в том, что перед ними далеко не обычный человек, вражда с которым может стать губительной для всех них – и пусть их несколько тысяч. Его это не остановит.

Девриен осмотрительно выждал в лесной полосе около получаса, наблюдая за тем, как Потерянные не делают ровным счётом ничего, что могло бы взволновать или создать опасность для их плана. Потому надо было действовать.

2.

– Отпусти меня. – грубо промычал Фёрт и отпихнул от себя Бурого.

Всё ещё находясь в лёгком шоке от действий Лока, он свалился на холодный влажный пол одного из коридоров Храма Пустоты. Тяжело дыша, он всё никак не мог прийти в себя, ощущая невероятную слабость и дикую боль во всём теле.

– Он чуть не убил меня. Легко и просто, будто я совершенно ничего не значу в этой истории.

Бурый холодно смотрел на то, как Лживый медленно и болезненно корчится на полу. Бесшумно вздохнув, он достал один из флаконов с Дурманом и зубами вытянул шлифованную пробку, выплюнув её в стену, при этом разбив на сотни крохотных красных осколков.

– В тебе ещё чертовски много сил, Бурый.

– Держи.

Он аккуратно протянул Фёрту флакон, приподняв его голову. Миг – и пустой флакон также улетел в стену.

С диким, безудержным рёвом Фёрт заголосил на весь Храм. Долгим эхом этот звук отражался от стен, пустых коридоров, самой пустоты под Храмом. Казалось, что всё монументальное сооружение вибрирует в первобытном страхе перед этим человеком.

На секунду Бурому показалось, что жизнь в Фёрте погасла. Что те манипуляции, которые с ним проделал Мастер, лишили его возможности наслаждаться чарующей силой Дурмана. Глаза потухли, словно два стеклянных шара уставившись в чёрный потолок невысокого коридора. Дыхание практически остановилось, а тело обмякло. Но уже через пару секунд он громко вдохнул и, сделав кувырок, поднялся с пола и крепко встал на ноги, разминая шею и пальцы.

– Я почти забыл, насколько это волшебно. Насколько это великолепно и ни с чем не сравнимо – чувствовать себя непобедимым.

Бурый молча опустошил флакон, раздавив его голыми руками практически в пыль. Мышцы во всем его теле напряглись, набухли все вены, чудовищный оскал заменил его холодное безэмоциональное выражение лица. Кожаный доспех на спине затрещал, но выдержал и