Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

ока Фёрт по старым прогнившим окнам забрался на небольшой балкончик, ведущий внутрь надземного храма, и скрылся внутри. По очень мелким и дробным шагам Бурый понял, что он специально сбегает по перилам и лестницам, чтобы нанести и без того ветхому месту больший ущерб. Спустя минуту звуки шагов растворились в лёгком шуме палаточного лагеря и Бурый более не стал вслушиваться. Вместо этого он последовал за ним, ловко нырнув в разбитое окно и бесшумно спустившись по подземной лестнице к коридорам Храма Пустоты.

2.

Сквозь подёрнутые седой дымкой коридоры, сквозь влажные холодные стены, сквозь несколько пыльных и брошенных этажей, сквозь пустые кельи и саму Пустоту под храмом Лок чувствовал, что скоро произойдёт что-то нехорошее. Это не сверхъестественное предчувствие, не голоса в голове и не гадальные карты, разложенные для предсказания собственной судьбы – только логика и реалистичный взгляд на происходящее. Он прекрасно знал и об армии, что беснуется без Дурмана. Знал и о продвижении Лживого, за которым хвостом тянулись Серые Лица и сам Девриен Огюст. Радовался тому, что на их сторону встал необычайно полезный союзник. На вновь седых, почти прозрачных волосах то и дело появлялась тень от пролетавшей мушки или жука, которую Лок чувствовал всем телом.

Но обманывать он себя не хотел. Работал не покладая рук, дабы закончить свою гениальную задумку – сделать так, чтобы споры и мешок для них протянули в теле человека больше, гораздо больше времени. На данный момент отряд Огюста спешит сюда на всех парах, не жалея ни собственных людей, ни самых себя. Им и невдомёк, что чем быстрее они сюда прибудут, тем лучше для Лока обернётся ситуация: пока они борятся с Потерянными, он сможет успеть доделать свой план, а если Огюст и его команда отщепенцев задумает ему помешать, то у него хватит сил собственноручно поквитаться со всеми ними.

Он действительно боялся того, что может не дожить до момента ещё одной встречи с капитаном лицом к лицу. Умереть в честном бою – гордость для любого заремца, которым и он когда-то был. Но последняя порция лекарства улетела в Пустоту, так как пропорции вновь оказались неправильными и Лока очень сильно мучало то, что он более неспособен поддерживать собственную жизнь: он не просто утратил рецепт самой жизни, но навсегда потерял для самого себя возможность думать теми вещами, которые были полезны для него сотни лет. С каждым новым перерождением, с каждым новым откатом времени к моменту былой молодости Лок чувствовал, что нажитые непосильным трудом знания выветриваются из его головы, а воспоминания сливаются в кашу и наслаиваются друг на друга. Те невидимые глазу микроскопические связи в голове разрываются на кусочки и ни одному лекарству на свете не суждено уберечь их от этого разрыва.

В таких тяжёлых раздумьях, полных внутреннего самобичевания и ругательств, его и застал Фёрт, который буквально вынес прочные двери, закрывающие вход в Зал Пустоты. Однако, Лок даже не обернулся на нестерпимый для любого другого замкнутого человека шум, лишь прикрыв руками глаза от недовольства.

– Объяснись, Фёрт. – тихо проговорил Лок.

– Того же я требую от тебя, Лок! Я не похож на маленькую собачонку, которой можно помыкать и приманивать ароматным пряником. Я требую справедливости.

– О какой такой справедливости ты можешь говорить человеку, который дал тебе всё?

– Ты знаешь, что ты со мной сделал! Я дважды чуть не повстречался с Создателем, и один раз был за наше дело! Месть, старик! То, чего и ты, и я, и Бурый – то, зачем все мы здесь сейчас собрались!

– Умерь пыл, юноша, иначе я найду в себе силы противостоять твоим нахальным выпадкам. – грозно прошипел Лок, уязвлённый такой дикой выходкой.

– Раз стал нашим названным отцом – будь им до конца. Возглавив этих Потерянных, как и четыре с лишним сотни лет назад, ты обещал им, что и в дождь, и в суровые морозы, и в небывалый зной ты будешь их защитником и опорой, как подобает принцу и наследному государю! Вскормишь их из собственных рук, отдавая последнее! Так будь же верен слову – накорми их всех!

– А-а. Я понял твоё возмущение. – снисходительно ответил Лок. – Тебе нужно это.

Он вытянул из рукава чёрного халата маленький красный флакон с порошком. Дурман. Как много в этом слове сейчас было для Фёрта!

– Пойди и возьми.

Лживый сорвался с места и грубо выхватил флакон из рук старика Лока. Небрежно сорвав пробку он швырнул её в битое витражное окно, одним махом вдохнув весь порошок из флакона. На секунду он почувствовал то самое блаженство, ту силу и спокойствие, которые давал Дурман. Мыслями он вознёсся на небеса и стремительно парил в лучах яркого солнца, разгоняя пушистых птиц и впитывая тепло каждой клеточкой своего тела. Ему было необыкновенно хорошо, и если бы Рай существовал на земле, то попади он туда в таком состоянии, бьюсь об заклад, изменений он бы не почувствовал. Ноги Фёрта подгибались от благостной неги и всепоглощающего чувства радости и счастья, да так, что он в один момент упал и даже не пожелал подниматься.

Внезапно тело его пронзила острая боль. Невыносимая, жгучая, будто раскалённым клинком рассекают плоть и моментально её прижигают. Каждой конечностью он почувствовал, что все сосуды и крохотные капилляры сейчас наполняются лавой, которая шипящим потоком раздувает всё его нутро и грозится разорвать на кусочки. И что самое страшное – мыслями он по-прежнему был на седьмом небе от счастья, ощущая ужасающую боль. Смесь крови и слёз из глаз растекалась по лицу, широкая улыбка то и дело подёргивалась и кривилась в гримасу боли, но неизменно возвращалась на своё место.

Распластавшись на холодном каменном полу, тело Фёрта заходилось в конвульсиях и судорогах, пока в определённый момент не начало излучать лёгкий красноватый свет. Скоротечные минуты спустя на теле Лживого алым светом очертились все важные кровеносные сосуды, артерии и вены; глаза и рот застыли в немом крике, также испускавшие слабое свечение. Он попытался подняться, но единственное, на что хватило его сил – это пасть на колени перед Локом.

Фёрт громко и медленно дышал, с каждым разом выпуская из легких всё больше и больше инфернальной пыли, которая очень сильно напоминала споры. Он едва шевелился, все суставы словно сковали ржавыми цепями, отчего он безвольно стоял на коленях, уперев взгляд в пол. Лок медленно подошёл к нему и резко поднял рукой его голову на себя.

–