Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

численность отряда указывала на то, что время это зачастую растягивалось на куда больший промежуток, чем задумывалось первоначально. Прошлую ночь они прошли без сна, изредка делая перевалы на полчаса-час.

Как бы сейчас помогли гужевые повозки! Запрячь бы десяток быков в несколько караванов, да свалить всё добро на них! Но это накладывало бы различные неудобства в обстоятельствах, когда надо было действовать быстро и стараться не терять времени. А местные быки сами себе короли: запрячь-то их совсем не проблема, но вот если они решили для себя, что устали – пардон, отдыхайте вместе с ними, потому как с места они не сдвинутся, пока не напьются речной воды и не нажуются свежей зелёной травы вдоволь. И хлестать плетьми их бесполезно – махнут хвостом, недовольно замычат и всё тут! Потому от повозок было решено отказаться.

Подспорьем могли стать дикие лошади, однако Мирабель часто рассказывала, что ещё в детстве её родители держали одну ради прочного волоса, но для того, чтобы этот волос с неё получить, надо было надевать тяжеленные металлические перчатки и каждый раз приковывать её цепями к забору, потому как они имеют очень сильные челюсти и агрессивный характер, который даже в хороших условиях никуда не пропадает.

На своих двоих отряд прошёл ещё около десяти часов, пока в конечном итоге не оказался на огромном обрывистом куске суши, испещрённым мелкими ходами вдоль хребтов грубо обтёсанного камня, острого и тонкого от эрозии и частых гроз, во время которых молнии частенько попадали в это глухое и безжизненное место. Ни одной травинки или корешка, ни одного исхудалого иссохшего деревца или куста – только длинная череда нагромождений из камня и плотной земли, сбитой в виде твёрдых глыб, в глубине которых толпами могут роиться люди, которых не будет видно ни сверху, ни с любых других сторон, кроме переда. Идеальное место для засады, которое когда-то давно и использовали для таких целей.

За грядами и земляными глыбами высотой в добрых два десятка метров проглядывался город-крепость Сута. «Старая резиденция», «Дом королей», «Старый город», «Сута-убийца» – какими только эпитетами не одаривали бывшую столицу Государства. Не меняясь веками, этот город прославился своими высоченными башнями, с которых открывался такой феноменально прекрасный вид, что многочисленные художники со всех Четырёх надолго задерживались за стенами этого города. Бывшая резиденция – Замок Авторов – был создан лучшими из лучших ремесленников своего времени, потому и был прозван «Замок Авторов». Десятки лучших зодчих возводили каскад за каскадом, свод за сводом, каждую башню, каждый проход с таким профессионализмом и внимательностью, что имя каждого из них навсегда было запечатлено в главном покое всех прошлых королей.

Главная башня – по совместительству, маяк – называется Луч, и является самой высокой башней на всех Четырёх. Первоначально он был создан в виде огромной остроконечной свечи, в основании которого со временем стали появляться дома и постройки для его обслуживания. Дома эти разрослись настолько, что заполонили небольшой остров, где и была построена башня, заселив все берега в виде полукруга. И форма поселения, и форма самого маяка-башни создали народное название – Мечехвост, которое надолго застряло в обиходном лексиконе местного населения, вплоть до реставрации маяка в 30 году нового летоисчисления.

– Впечатляет. Никогда не бывала в Суте. – восторженно заговорила Мирабель, глядя на горящий в лучах заката город.

– До Суты ещё около тридцати километров. И боюсь, побывать в самом городе у нас не получится. Посмотри правее, прямо за отлогим обрывом. – сказал Серум и указал на светлое пятно среди уже чернеющего в сумерках леса.

– Фонари. Много фонарей. И такое ощущение, будто...

– ...Муравьи бегают. – перебивая друг друга сказали братья.

– Осталось всего ничего. Пройти через эти узкие тропы к Храму и... Встретить свою судьбу.

– Какое неприятное выражение. – сказала Мира, скорчив брезгливую мину.

– А лучшего у нас и нет. – ответил Девриен и уверенно прыгнул вниз на каменистую горку, по которой быстро заскользил, раскидывая мелкую гальку в стороны. Также сделали и остальные стражи.

Запах.

Запах.

Продираясь сквозь невыносимо узкие лазы и ходы, небольшой отряд Фёрта постоянно оглядывался назад. Уверенности в том, что Огюст либо обошёл, либо быстро перебил всех Потерянных, прибавлялось всё больше. Они неоднократно слышали хруст тонких веток под их ногами, громкую речь на привалах и запах дыма от их костров. Потому Потерянные всё меньше отдыхали и большее время находились в пути, однако выбранная ими тактика – пытаться запутать отряд капитана среди тяжело проходимых участков – оказалась мало эффективной. Из-за большой усталости они всё меньше времени уделяли сокрытию следов и тщательной проверке путей, по которым они ведут их отряд. Уже не раз случалась неприятная оплошность, в связи с которой они вели отряд по короткому пути, а не по усложнённому.

Огромной помехой стало и то, что Дурмана никто из них не видел ровно с того момента, как Фёрт раздал крошки ночным патрульным. Он единственный получил полный флакон, которого всё же не хватало для удовлетворения возросшей необходимости. Сейчас они были на максимально допустимом уровне контроля над собственным телом. Случись какая ссора – они бы поубивали друг друга без всякого разбирательства, просто потому, что накопившуюся энергию и агрессию, кроме как на дорогу, они тратить не могли. Они не охотились и не тренировались, не встретили на пути ни одного странствующего торговца, не вступили в открытый бой с отрядом Огюста. Сейчас они абсолютно молча двигались в направлении Храма и мысленно молили Мастера о том, чтобы их страдания прекратились лучшим из возможных способов.

Протискиваясь сквозь очередной чертовски узкий проход один из Потерянных слегка застрял и вытолкнул собственное тело, поранив об острые камни руку. Алая кровь побежала по ладони и закапала с кончиков пальцев прямо на сырую землю.

Как только первая капля упала на мокрый камень, отряд Фёрта тут же остановился. Почти все из них закрыли глаза и стали принюхиваться к миллиардам различных запахов. Обоняние серьёзно обострилось, позволяя различать среди запахов мокрого и сухого камня запах земли, запах насекомых, приносимый попутным ветром запах воска и церковных свечей, запах дерева и свежей еды. И его. Запах Дурмана, растворённого в крови.

Со второй каплей, упавшей на утоптанную землю, они обернулись на него и стали пожирать глазами. Запах Дурмана вызвал экстаз в их сознании, отправил в Рай и обратно, лишь бы они насладились этим ароматом ещё. Кое-кто уже начал облизываться, блаженно закатывая глаза.