Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

На него произвело впечатление то, как я держался с ним. Абсолютное хладнокровие, местами переходящее в доминирование. Не будь Дурмана в моей крови – сердце моё встало бы от той мощи, которой этот великан разбрасывается просто так.

– Хакситы слишком горделивы, чтобы признать чье-то превосходство. Ты доказал ему, что ни силой, ни страхом тебя не пробрать. – довольно проговорил Лок. – А теперь мне надо вернуться к работе.

Бурый кротко поклонился и собирался было уйти, как его снова окликнул Лок. Обернувшись, он поймал руками небольшой мешок с несколькими колбами внутри.

– Такой же, как и в Зареме. Разбей бутыль и облако станет обволакивающим спасением для наших слуг.

Ещё раз поклонившись, Бурый краем глаза заметил, что уже как минимум половина статуй превратилась в пыль, а другая половина претерпела заметные разрушения. Хмыкнув, он удалился на поверхность. Предстоял путь обратно, дабы перехватить отряд Огюста, который вероятнее всего уже направляется к ним. Капитанишка не дурак. Он знает, куда идти.

3.

Отряд Девриена ровным строем вышел за стены города и достаточно резво пошёл по просёлочной дороге в сторону бывшей резиденции короля.

Оглянувшись на стены, они заметили чёрную статую, отбрасывающую гигантскую тень на капитана и его людей. В след за Смогом на каменных зубцах стен один за одним появились все тридцать Воронов, усевшись на стене, словно вековые гаргульи, застывшие во времени. Коротко кивнув, Смог со своими людьми моментально растворились в тени, оставаясь на страже этого города. Как не хотелось Девриену покидать родных стен, особенно оставлять их без Серых Лиц с надеждой, что легенды о Воронах не лгут, но пути назад уже не было.

– Я только вышел за стены, а ощущение, будто вернулся обратно на войну. Сейчас налетят со всех сторон конферцы, затыкают короткими кинжалами офицера и разбегутся, выбирая свою любимую тактику. – с какой-то досадой в голосе произнёс Зекс.

– Мы и есть на войне, Серум. Только противостоят нам куда как более опасные противники, нежели хитрые конферцы. – проговорила Мирабель.

– Знаю. И от этого становится только хуже.

Они достаточно быстро настигли место предыдущего лагеря Фёрта и по следам выяснили их дальнейшее направление.

– Звери. Этот Фёрт – больной. Я уверен, что это сделал он. – тихо прошептал Макс, гляда на разрубленное тело, которое уже успели поклевать степные вороны.

– Девриен... – дрожащим голосом обратилась к капитану Мирабель, которая оторвала от другого дерева лист бумаги.

Взглянув на лист, Девриен слегка дрогнул. Весь в грязных отпечатках пальцев, на нём с обеих сторон кровью и сажей был начертан смех этого подлого и невероятно жестокого убийцы. Даже не слыша его, он всё равно стоял в ушах у каждого, кто видел этот лист. Пронзительный, высокий, пугающий, пробирающий до костей неизвестным холодом.

Спустя ещё несколько часов пути они устроили ночлег. По хорошему бы им идти всю ночь, но этого не выдержит ни отряд, ни сам Девриен. Он уже давно не чувствовал свободы открытых полей и незасеянных степей. Не дышал воздухом чистого леса, наполненного миллионом самых разных, но неизменно приятных носу ароматов: смолы, цветов, ягод, древесной коры, свежих зелёных листьев, влажной земли, мокрого мха, шерсти животных и ещё бесчисленное количество других.

Глубокой ночью, когда все уже спали или делали вид, что спят, он встал под чистым ночным небом, разукрашенным далёкими туманностями и звёздами, и не переставая думал о своём предназначении. Что же будет после смерти Лока? Это переломный момент, который может оборвать всё за секунду. Так много было сделано для того, чтобы лишить его жизни. Подумать только – ненависть на весь мир, породившая чудовищный в своей задумке план мести, прошла сквозь сотни лет ради момента, к которому сотня человек сейчас отчаянно движется.

Скольких до него он убил? И каким образом? Не мог же человек на протяжении такого времени хранить распалёнными гнев и ярость, возбуждённые вероломным предательством. Он убивал королей, Первых графов, принцесс и принцев, их малолетних детей, ни в чём неповинных бастардов. Тратил годы для того, чтобы создать идеальный момент для тихого, красивого в своей эстетической натуре, убийства. Или мог? Никто никогда не задаётся вопросом, насколько же мстителен человек. Каким образом месть замещает всю предыдущую жизнь и становиться всеобъемлющим, экзистенциальным моментом, на кону которого зачастую оказываются судьбы сотен, а то и тысяч?

Не хочется думать об этом. Но это настолько же сильное и пугающее состояние, как и агония. Сейчас ты на пике, готов предложить миллионы вариантов, вплоть до того, чтобы разойтись миром с Локом, а потом наступает угасание, отвратительная слабость и полное отключение сознания, в котором последнее, что ты увидишь или почувствуешь, будет смерть. И не важно, чья именно, потому что это в равной мере закончит страдания приверженных людей вокруг.

Мирабель осторожно подкралась к Девриену и шепнула ему в спину:

– Девриен, почему не спишь? Луна в зените, ещё так рано.

– Почему ты не спишь? По голосу и не скажешь, что ты только-только проснулась и встала глотнуть воды. – также шёпотом ответил Огюст.

– Не могу заснуть. Лежала и наблюдала за тем, как ты бесцельно глядишь на небо. Тебя что-то тревожит?

– Не то, чтобы тревожит. Наводит на мысли. Разные мысли, которые вертятся в голове и просто не дают покоя.

– Это ведь Лок, правда? Ты о нём беспокоишься? – сказала Мира и подошла ближе.

– О всей их шайке. Лок, Фёрт, этот Бурый. Потерянные. История, что стоит за дивным планом мести протяжённостью в пятьсот лет. И как к этому относиться. Иногда мне приходит в голову мысль усадить их всех за решётку и оставить гнить там, но она очень быстро гаснет и заливается чистой раскалённой ненавистью за всё то, что он и его люди сделали с материком. Потому никаких других планов, кроме как расправиться со всеми ними, у меня нет.

– И всё же ты стоишь здесь сейчас и говоришь мне эти вещи. Уж не думаешь ли ты, что тебе его жаль? За предательство и смерть всей его семьи он перебил несчётное количество людей, многие из которых были ни в чем неповинными детьми. Он монстр. Убийца, проживший незаслуженно долгую жизнь.

– Нет. Своим гением он добился своей жизни. Был первым, кто добился такого успеха. Обманул Смерть невообразимо много раз. Что-то он всё же заслужил. – он неотрывно наблюдал за тем, как лёгкие тучи заволакивают серой дымкой яркий холодный свет, исходящий от