"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Но людскую надежду не так легко убить. Пока дышу – надеюсь, как говорили древние.

Вдруг из коридора послышались шаги. Я вскочил, машинально убрав планшет в карман, и отошел к противоположной от дверного проема стене. Кто идет? Ко мне? Для чего? Шаги приближались. А затем из полумрака коридора в проеме возникло существо. Шерс. Один из тех, что атаковали нас вчера, судя по гематоме на левой стороне головогруди. Огромное сливово-фиолетовое пятно было, видимо, следом от удара Никифора или Немезиана.

По спине прокатилась ледяная волна страха. Хотя умом я понимал, что Хозяин не позволит уничтожить свой ключ, все же оставался риск, что это создание решило отомстить мне. В конце концов, Элпидофторос не говорил, что ключ ему нужен целиком…

В лапе зашедшего монстра болталось еще две или три тряпки, точь-в-точь как те, что валялись кучей на полу. Посмотрев на меня, он сказал по-русски:

– Это тебе.

И бросил принесенные им куски ткани на пол, к моим ногам.

– Что это? – осмелился спросить я.

– Ков-рики тех, кто погиб, пы-ытаясь зах-ватить тебя. Хозяин велел от-дать их тебе, так как им они больше не понадобятся. Эти двое бы-ыли ранены, боролись за жизнь. Но не вы-ыжили. Поэтому я принес их ков-рики поз-же. Добавил к ков-рикам погиб-ших при атаке.

Я вспомнил, как вчера они с укором смотрели на меня после боя. Вспомнил, как их глашатай выразил сожаление перед атакой. Шерсы хотели сражаться с нами не больше, чем мы с ними. Но у них не было выбора. Хозяин заставил. А у нас выбор был. Если бы я настоял на том, чтобы меня им выдали, никто бы вчера не погиб на той проклятой станции… Моя воля к сопротивлению оказалась оплачена их смертями.

– Прости, – искренне сказал я. – Мне жаль.

– Лич-но ты не у-убил ни од-ного из них.

С этими словами существо повернулось и вышло. Я выдохнул, с ужасом глядя на груду ковриков, составлявших мою постель. Каждая из этих тряпок – символ оборванной жизни. Отданной ради того, чтобы меня захватить… Отнятой моими спутниками в попытке защитить меня…

Я опустился на колени и начал разглаживать их, складывать в стопку, подсчитывать. Вот чем они пахли – пóтом погибших. Восемьдесят два коврика. Восемьдесят два погибших шерса.

Они все были бы живы, если бы я сдался сразу… Еще одно жестокое послание от Элпидофтороса: «Нежелание подчиниться ведет лишь к подчинению на худших условиях. Сопротивление оплачивается смертью».

Я не хотел больше спать на этих ковриках. И вообще прикасаться к ним.

Вновь из коридора послышались шаги – на сей раз шаркающие, знакомые. Я опять вскочил и прижался к стене.

Вошел император кабрасов. В руке он сжимал мой синий рюкзак, набитый протеиновыми батончиками. Тот самый, что я с наивностью вручил «отцу», чтобы он не голодал. Кабрас молча ждал, пока я не подойду и не возьму. Еще один знак от Элпидофтороса: все предугадано и предусмотрено. Даже пища для меня была заблаговременно предоставлена мною же самим. Этого хватит на пару недель.

– Спасибо, – сказал я. – Ты не знаешь, как долго мы будем лететь?

Я помнил, что Хозяин говорил с ним по-русски, значит, он владеет нашим языком.

Вместо ответа существо открыло свой рот, показывая его мне. Внутри были зубы и какой-то маленький отросток. Что это значит?

«Являет он, что вырван у него язык, – произнес голос в моей голове. – И оттого ничем, кроме молчанья, ответить он не может».

– Прости! – вырвалось у меня.

Последний из кабрасов закрыл рот и вышел из комнаты. Я слушал, как вдали затихает его шаркающая походка. Бедное создание! Через что его заставил пройти Элпидофторос… И шерсов… А вчера – муаорро… Здесь все – заключенные психопата. «Нисхождение во ад» – вот с чем сравнил наш полет Гемелл, и это мрачное сравнение оказалось на удивление точным. Но, в отличие от Христа, сам я этот ад разрушить не смогу…

– Но ты-то можешь говорить, – сказал я новому соседу по разуму. – Придется нам познакомиться.

«Нужды в знакомстве между нами нет. Не тот я, кто томился в тебе ранее. Не друг я твой и дружбы не ищу. Мы сведены лишь волею Хозяина. И только воле его служим, больше ничего».

Его странная, вычурная манера говорить одновременно удивляла и раздражала. Но я был терпелив:

– Я понимаю, что произошедшее травмировало тебя. Это действительно ужасно. Но мы теперь заперты в одной черепной коробке и как-то должны уживаться. Тот, кто был до тебя… Гемелл… Это самое смелое, честное и доброе существо, что я когда-либо знал. И мне очень тяжело от его потери… Его жертвы.

«Он по заслугам получил».

– Что?!

«Хозяин был столь милостив и щедр! Готов был даровать нам мир и возрожденье рода нашего. Готов сберечь был его сына. Гемелл же этот… все отверг! И гордость его стала ему саваном посмертным!»

В голосе муаорро чувствовалась злость. Она передалась и мне, заставив нервы натянуться, как струны. Значит, говоришь, не придется знакомиться? Посмотрим. Это существо жило во мне меньше суток и не вполне освоилось, но я-то уже четыре года жил с соседом по разуму. Многому за это время научился.

Я опустился на пол, принял устойчивую позу и закрыл глаза, позволив миру раствориться. Все мое существо сфокусировалось на этом непрошеном госте. Ага, вот и сизая пропасть, знакомая лощина подсознания, где, как в тумане, копошатся чужие воспоминания. Гемелл без труда защитился бы от моего вторжения, но новый муаорро этого еще не умел. Я чувствовал его удивление и беспорядочные попытки воспрепятствовать моему вторжению. Безуспешные.

Что ж, посмотрим, что у него там. Я принялся листать его память, как досье, выхватывая лишь ключевые факты. И чем больше я узнавал, тем меньше мне нравилось.

У этого муаорро была иная судьба. Его выбрали в Смотрители, когда он уже имел семью и детей. Он воспринял избрание как честь, а не как жертву. Его клан гордился тем, что он отправится к звездам. На его аванпост никто не проникал, и ему не приходилось уничтожать какую-либо расу. В отличие от Гемелла его душа была свободна от чувства вины и от чувства утраты. Он ни о чем не сожалел. О гибели своей планеты он узнал только когда Хозяин собрал их всех, выживших муаорро. И тут же получил обещание, что трагедию можно исправить, обратить вспять. Так что все прошло гораздо легче, и он не был при этом одинок.

Он осознавал жестокость Хозяев, но принимал это как данность. Раз они сильны,