"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Итак, сбор информации. Я был изолирован на корабле Хозяев, наполненном чуждыми расами, с которыми почти нет коммуникации.

Но при этом у меня появился прекрасный источник сведений. Прямо в моей голове. Прадед Гемелла. Он может сколько угодно бубнить, что не хочет помогать, но я-то знал: не бывает так, чтобы двое жили в одной голове и не разговорились. Рано или поздно тишина взорвется словом.

Так и случилось.

Сбор информации

В ту ночь я решил не спать на ковриках убитых шерсов. Из чистого упрямства. Хотелось хотя бы в чем-то не следовать воле этого изувера – единственная форма протеста, доступная мне в этой клетке. Я растянулся на голом каменном полу, но долго не мог заснуть. Было холодно и жестко.

«Да ляг же ты на коврики сии! – раздраженно сказал Прадед. Мучения нашего общего тела доставляли ему не меньший дискомфорт, чем мне. – Кому ты хочешь что-то доказать? Кому бросаешь сей нелепый вызов? Хозяина здесь нет! Плевать ему, на чем ты спишь!»

«Если лягу на коврики, станешь отвечать на мои вопросы?»

«Не стану помогать тебе разрушить замысел Владыки!»

Он боялся. Очень боялся.

– Это я уже понял. Не о том речь. Да и не думаю, что ты знаешь что-то, действительно способное ему навредить. Помоги мне освоиться здесь. Раз уж это мой дом теперь. Мне надо лучше понять Элпидофтороса и других членов экипажа. Как тут все устроено. Чтобы не совершить ошибки.

Он не отвечал какое-то время. Я продолжал лежать на полу. Начал молиться. Достал планшет и читал по нему вечерние молитвы. К тому времени, как закончил читать, основательно продрог.

«Что ж, добре! – раздраженно сказал Прадед. – Вопрошай! Но лишь о том, что делу нашего Хозяина не повредит! А коль изменой будет пахнуть твой вопрос, я не отвечу!»

– Договорились.

Я переместился к коврикам и соорудил из них ложе – некоторые постелил вниз, а другими накрылся. Под голову положил рюкзак, свернулся калачиком. И постепенно, очень медленно тепло стало окутывать мое тело.

«Почему Элпидофторос стал говорить фразами по три слова?» – Я решил начать с самых безобидных вопросов.

«Удобно ему так. Хозяева обычно так и молвят».

«Но раньше, притворяясь моим отцом, он говорил длинными предложениями».

«Коль дело требует того, Хозяин может молвить так, как неудобно. Теперь же надобность отпала в том. Охота увенчалася успехом. Отныне все под его властью».

Я помолчал, прислушиваясь к звукам огромного корабля.

«Он говорит по-русски со мной и с императором кабрасов. А с вами говорил на вашем языке. Почему он не требует, чтобы слуги выучили его язык? Разве так ему не удобнее было бы?»

«Не обращаются Хозяева к ничтожным на своем наречьи. Никогда. Никто из низших рас не может быть достойным знать великий их язык».

Видимо, хранение в тайне своего языка было для Хозяев одним из средств защиты. А знание языков порабощенных – одним из средств контроля. При таком подходе Элпидофторос должен знать и язык кабрасов. То, что с бывшим императором он говорит не на нем, а на моем языке, видимо, служит дополнительной пыткой для последнего кабраса. Знаком тотального уничтожения его расы, даже язык которой более не имеет права звучать…

Тело согрелось. Меня стало клонить в сон. Но оставался еще один вопрос, посерьезнее.

«Если он с самого начала мог просто извлечь из меня Гемелла и заменить тобой, почему не сделал этого сразу? Для чего убил его сына?»

«Причина та же, по которой не сковал он весь отряд твой целиком. Хотя сие мог сделать сразу, пленив тебя без боя вовсе. Но скучно так Хозяину. А вот скучать они не любят».

– Моральный урод! – От возмущения сонливость как рукой сняло. – И целая раса таких будет править галактикой и вот так развлекаться?! Я хочу сорвать его план. Можешь сообщить ему об этом.

«То ведомо ему и без меня».

– Я не могу не думать о том, как остановить его.

«Коль что-то дельное придумаешь, ему я сообщу. Владыка ждет сего. Его такое позабавит. Но знай… когда Хозяин с кем-то забавляется, забавно лишь ему».

– Я это заметил.

«Усилья все твои обречены. Все будет тщетно. Но каждая попытка влечет кару. Упрямство породит лишь новые страданья, твои иль тех, кто тебе дорог. О, лучше б ты смирился и просто по теченью плыл. Не так ли говорят у вас?»

– Плыть по течению – все равно что стать мертвым. Все мертвое плывет по течению. Только живое может плыть против. Пока я жив, буду плыть против течения.

«Здесь много тех, кто думал так же, как и ты, теперь же думают иначе. Хозяин всех сломал».

– Не всех.

«О правнуке моем вещаешь? Упрямство глупое его ценой имело боль да смерть. И как бы ты ни хорохорился, к сему ты не готов. Я знаю. Вижу».

Я промолчал. Тут мне возразить было нечего. Вспомнился отрывок проповеди отца Варуха на слова Христа: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни». Священник говорил, что христианин не сможет добиться ничего серьезного, если не будет внутренне готов пострадать за это, даже до смерти. Тогда мне понравилось. Красиво звучало. А теперь, увидев произошедшее с Гемеллом, я вынужден был согласиться с Прадедом. К такому я действительно не готов.

Как же все-таки раздражала эта его вычурная манера выражаться! Нелепая мешанина архаичных и высокопарных слов, словно я на спектакле по какой-то древней пьесе. Или, скорее, безграмотном подражании древним пьесам. И особенно возмущало несоответствие этой манеры самому говорящему. Прадед вещал так, словно он эпический герой. А он вообще не герой! Такому трусу больше подошло бы «что изволите-с, милостивый государь… как же-с, как же-с, премного благодарен» и все в таком духе.

Но приходилось терпеть. Пусть и в такой бесячей манере, но хотя бы кто-то здесь со мною говорит…

Не для того ли он ее и выбрал, чтобы позлить меня?

Вряд ли. Прадед мне не друг, но и не враждебен сам по себе. Только по функции. Как инструмент врага. Щупальце, которое Элпидофторос запустил в мой разум.

В последующие три дня ничего не происходило. Я был предоставлен сам себе. Только однажды пришел глава шерсов и швырнул в комнату еще один коврик. Ничего не говоря, развернулся и вышел – все было ясно и без слов.

Боль и горечь от утраты Гемелла и членов отряда грозила