Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Уйми своего кота! Он меня гипнотизирует!

— Не тебя, — рассмеялся я. — А кашу, чтобы она быстрее сварилась.

Вскоре Бекону пришлось спешно покидать насиженное место, потому что в сторону кухни шёл Фёдор. Он сильно пригнулся, чтобы не задеть рогами притолоку, и аккуратно сел за стол. Лавка протестующе скрипнула, а кухня разом стала тесной. Я положил ему полную миску каши, щедро полив сверху мёдом. Минотавр кивнул и неторопливо принялся за еду. Бекон возмущённо мявкнул.

— И тебе тоже, как без тебя-то? — вздохнул я, беря в руки его плошку.

Грумхильда неодобрительно покачала головой и села напротив Фёдора. Я поставил на стол две миски, — себе и орчихе, — и устроился на табурете. Мы редко ели на кухне, но после вчерашнего собрания никому из нас не хотелось сидеть в огромном пустом помещении.

— Сладко, — сказал Фёдор, отодвигая пустую миску. — Хорошо и тепло внутри.

— Для того каша и существует, — ответил я.

Внезапно Бекон дёрнул ушами и резко вскочил на подоконник, громко мявкнув. За ним и минотавр повернул морду к дверям. А через секунду он уже был на ногах, едва не проткнув балки потолка рогами.

Перед глазами вдруг появилось окно Системы, и оно изрядно меня удивило:

Внимание!

Активирован квест: «Пернатая эвакуация»

Цель: помочь Михаря Вятича

Награда: опыт, скидка на товар

Штраф: потеря поставщика

Принять / Отказаться?

Я быстро нажал «Принять», и не успел даже глазом моргнуть, как уже оказался за широкой спиной минотавра.

— Стоять! — пророкотал он раньше, чем открылась дверь.

— Спокойно, Фёдор, это свои, — остановил его я.

Ввалившийся в трактир Михарь, конечно, и не думал нападать. Он стоял, тяжело дыша, в мокрой от пота и утренней росы одежде, а в руках держал обычную серую курицу, которая вырывалась и отчаянно кудахтала. Грумхильда крепко выругалась, узнав птичника.

— Вин… Винтер… — испуганно выдохнул Михарь. — Они идут… они скоро будут там! Надо… спешить!

Он попытался шагнуть вперёд, но запнулся о порог и рухнул на пол, выпустив курицу. Та, почувствовав свободу, заметалась по кухне с диким квохтаньем. Бекон вместо того, чтобы напасть на неё, смотрел на этот переполох с поистине философским спокойствием.

— Фёдор, закрой дверь, — скомандовал я, подхватил Михаря под локоть и усадил на лавку. — Грумхильда, сделай чай с мятой и ромашкой.

Птичника продолжало трясти, словно из печи в любой момент могут выпрыгнуть вооружённые люди.

— Пей, — я поднёс к его губам кружку. — Теперь рассказывай заново, но спокойно. Кто идёт? Куда?

Михарь попробовал глотнуть, но зубы лишь клацнули по краю. Получилось лишь со второго раза. Эти простые действия помогли ему собраться.

— Наёмники, — выдавил он, и голос его сорвался на фальцет. — Идут в сторону моего дома. Видел четверых. Точнее, не так, я наткнулся на них, когда возвращался домой от тебя. Они сидели у костра и не заметили меня, но громко обсуждали, как избили молочника и им осталось добраться только до меня. Я сначала было домой, но потом вспомнил твои слова и рванул обратно. Лошадь пришлось привязать в лесу, чтобы быстрее добраться.

— Правильно, — сказал Фёдор, глянув на меня.

Я же смотрел на курицу, которая, наконец, успокоилась и уселась возле печи, а Бекон, к моему удивлению, совсем не проявлял к ней интерес. Может, вспомнил мои слова про лишний пельмень и сохранение уток?

— Они пешком идут, — торопливо добавил Михарь, — не спешат, но всё равно…

— Михарь, — сказал я, присаживаясь рядом. — Твоих птиц надо спасать. Сколько у тебя голов?

— Много, конечно! — всхлипнул он. — Пять, а то и шесть десятков! И это только куры! Они же мои… я их с птенцов…

— Значит, спасём, — перебил я. — Ты сказал, что они идут пешком и не спешат. А мы пойдём лесом напрямик по короткой тропе. У нас есть преимущество во времени, и мы его используем. Когда эти четверо дойдут до твоего дома, они не увидят ни тебя, ни птиц.

— И что же они увидят? — Михарь поднял на меня растерянные глаза.

— Пожар, — ответил я. — Точнее, дым и пламя. Они подойдут и увидят, что хозяйство полыхает. Подумают, что ты спятил и сам всё спалил, чтобы не досталось князю. Птицы орут, огонь горит, так что внутрь они не сунутся. Им останется только доложить, что птичник сам уничтожил своё добро и бежал. А князю какая разница, кто именно тебя выкурил, если результат достигнут?

Птичник захлопал глазами и обвёл нас всех взглядом.

— Но… ты хочешь всё поджечь? — спросил он дрожащим голосом. — Это же мой дом, мои сараи…

— Ни один сарай не пострадает, — пообещал я. — Будет только видимость. Дымная завеса, языки пламени — это как на кухне. Есть такой кулинарный приём, называется фламбе. И когда льёшь крепкое пойло, и огонь вспыхивает, но сковорода остаётся целой. Нужно только правильно подобрать состав и контролировать горение.

— Фламбе? — переспросил Михарь. — Ты в своём уме? Как сковородкой можно устроить такое?

— Я всё сделаю, — сказал я, поднимаясь и на ходу закатывая рукава. — Мы сделаем то же самое, только в большем масштабе. Грумхильда, у нас есть старая сковорода, которую не жалко?

— Есть, — орчиха уже готова была сама треснуть этой махиной наёмников. — Вот, бери. Я её всё равно хотела выбросить — ручка треснула.

— Идеально, — кивнул я. — Теперь мне нужно масло, самое дешёвое, которого много. И крепкая настойка, есть она у кого?

— Есть, конечно! — усмехнулась Грумхильда. — Правда, я её берегла для другого, в ней градусов шестьдесят.

— Подойдёт. Я теперь потом другую куплю, ещё лучше

Я быстро перебирал ингредиенты, прикидывая в уме эффект от каждого. Мне нужны дым, запах, огонь.

— Фёдор, ты идёшь с нами, — скомандовал я. — Понесёшь самое тяжёлое. И захвати запасной плащ — накроем птицу, когда поведём.

Минотавр молча кивнул и вышел. Через минуту он вернулся с плащом и мотком верёвки.

— Бекона берём? — спросила Грумхильда.

— Берём, — кивнул я. — Для него я приготовил отдельную роль. А ты останься здесь.

Кот, услышав своё имя, навострил уши и посмотрел на меня с недоумением: «Мол, ты серьёзно?»

— Пошли, су-шеф,