Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Он встал, тяжело опираясь на стол, Матвей хотел поддержать его, но Сметанников отмахнулся. Он подошёл ко мне, взял карандаш и, не глядя, поставил внизу подпись. Потом вернулся на место и уставился в стену.

Матвей вздохнул, переглянулся со Сметанниковым и молча сделал то же самое. Кузьма медлил, теребя край рубахи, а потом махнул рукой.

— Дед твой, Винтер, как-то сказал мне: «Кузьма, если не будет за что умереть, значит, не для чего было жить». Только сейчас понял, что он имел в виду.

Его размашистая подпись легла рядом с остальными. И настала очередь Торка. Гном сидел и сверлил меня взглядом. Его топор мирно лежал на поясе, но пальцы то и дело по привычке поглаживали рукоять.

— Ты, Винтер, — сказал он, — как твоя готовка! Вроде бы всё просто, а внутри — огонь, — он чертыхнулся и ткнул пальцем в бумагу. — Дай-ка её сюда.

На бумаге появились странные значки. Сначала я не понял, что это такое, а потом сообразил — это же руны! Кривые и косые, но вполне читаемые.

— Если что, Винтер, топор у меня всегда с собой. Только ты предупреди сначала. Не люблю сюрпризов.

Остался только Михарь, на котором скрестились все взгляды. Он тяжело дышал, низко опустил голову и разглядывал свои руки. Бекон всё ещё был рядом, периодически трогая птичника лапой.

— Михарь, — тихо сказал я. — Не торопись, подумай. Для нас главное, чтобы ты не оставался один на один с князем. У тебя утки, куры, гуси, и хозяйство на отшибе, охранять некому. Ты помнишь, что он сделал со Степаном?

Михарь поднял голову, и я увидел в его глазах обречённость. Тяжёлую, что жёрнов на мельнице.

— Я… — он запнулся, облизал сухие губы. — Простите, не умею писать.

— Да хоть крест поставь, — сказал Кузьма. — Я за тебя рядом распишусь, что видел. Дело-то не в красоте.

— Ладно, — выдохнул он, встал и дрожащей рукой начертил на листе неровный крест. — Будь что будет. Но если моих уток тронут, то я сам вилы возьму и пойду к князю. Вы же поможете?

— Поможем, — заверил я.

Когда все подписи были собраны, я свернул лист, вложил в конверт, запечатал сургучом, который нашёлся в столе деда, и протянул Каролине.

— Спрячешь в надёжном месте, чтобы никто не нашёл, хорошо?

Она кивнула, и конверт мгновенно исчез в складках её плаща.

— А теперь — уговор, — сказал я, обводя взглядом гостей. — Никому ни слова о сегодняшнем вечере. Мы просто ужинали и обсуждали цены. Поняли?

— Поняли, — буркнул Торк. — Мы не дураки.

— И ещё, — добавил я, глядя на гнома. — Топор пока спрячь. Рубить сплеча сейчас не нужно, иначе князь поднимает всех наёмников. Сначала собираем улики, потом бьём. Договорились?

Торк засопел, но кивнул.

— Ладно, Винтер, будет по-твоему, но если они полезут к моим шахтам… — он недоговорил, только сжал кулак.

— Тогда будем решать вместе, — закончил я за него.

Гости разъезжались уже за полночь. Кузьма на прощание пожелал удачи, а Торк за победу пообещал маленький мешочек соли в подарок. Сметанников и Матвей уехали молча, лишь кивнув напоследок.

Михарь собирался долго, я видел, что он хочет что-то сказать, но никак не решается.

— Ты уж прости, Винтер, — сказал он, стоя в дверях. — Я человек маленький. Боюсь. Если ты и правда сможешь их остановить… я с тобой.

— Спасибо, — ответил я. — Береги уток.

Он усмехнулся и уехал, в трактире осталась только Каролина. Она стояла у окна статуей и что-то высматривала. Смысл жизни, что ли? Рядом с ней на подоконнике сидел Бекон и нервно дёргал хвостом.

— Там за окном, — она махнула мне рукой. — Посмотри.

Я подошёл к окну и всмотрелся в ночной лес. Две луны висели над деревьями, подсвечивая листву в серебряный и красный свет. И на самой границе леса возле дороги мне вдруг почудилась чья-то неподвижная фигура в плаще.

Я моргнул, и она исчезла. Показалось или вправду?

— Маг, — прошептала Каролина.

— Или разведчик, — ответил я. — Не просто так он сюда пришёл.

Бекон спрыгнул с подоконника и потёрся о мою ногу. Я погладил его по голове.

— Завтра конкурс, — сказал я. — Завтра всё решится. А этот серый… я до него доберусь.

Глава 19

Утро после совета выдалось хмурым. Небо затянуло редкими облаками, и две луны, скатившиеся к горизонту, казались бледными и недовольными. Я выбрался из вязкой дремы и решительно снял с себя Бекона. Тот возмущённо мявкнул, перелез на подушку и свернулся клубком. Да уж, вот она простая кошачья жизнь!

Спустившись вниз, я застал Грумхильду у печи, которая раздувала угли. Я даже не слышал, как она встала! Или ей, вообще, сон не нужен?

— Раненько ты, — буркнула она не оборачиваясь. — Дай угадаю — кашу захочешь?

— Кашу, — подтвердил я, закатывая рукава. — Сладкую, с ягодами и мёдом. Торк вчера целый бочонок принёс, хочу попробовать.

— Сладкую кашу? Вот опять баловство, — проворчала орчиха, вытаскивая чугунок и нужные продукты. — Поможешь или мне самой сделать?

— Будешь помогать, — усмехнулся я.

Чтобы каша получилась не просто едой, а утешением для души, нужно вложить в неё не меньше, чем в конкурсное блюдо. Я взял верный чугунок, поставил его на огонь и бросил на дно щедрый кусок сливочного масла. Когда оно зашипело и начало золотиться, я засыпал промытую полбу.

— Мешай, — бросил я Грумхильде, а сам занялся яблоками.

Она встала к плите, помешивая деревянной ложкой, а я почистил и нарезал их дольками, и кожура падала длинными спиралями. В миску отправились ещё и горсть брусники, клюквы и щедрая ложка мёда.

Когда крупа впитала масло и размягчилась, я высыпал туда содержимое миски, а потом залил тёплым молоком и сдвинул на край печи. Каша должна была томиться, вбирая в себя сладость фруктов. И когда закончил, вспомнил про магическую жаровню, которая до сих пор лежала в котомке. Хотя на печи всё равно удобнее, и как-то уютнее, что ли?

— Завтрак будет через полчаса, — объявил я. — Буди Фёдора пока.

Бекон, учуяв запах, появился на пороге кухни. Он уставился на чугунок немигающим взглядом, что