Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Торк побагровел и сжал край стола до глухого треска. Его глаза сверкали, но он молчал, явно не зная, что мне ответить.

— Да чтоб тебя, железка проклятая! — громко выругалась Грумхильда с кухни, уронив что-то.

Его грозный голос и гулкий грохот разрядили обстановку, и я услышал облегчённый вздох.

— Я не зову вас вставать с топорами наголо перед князем, — продолжал я. — И более того, не прошу лезть на рожон. Предлагаю действовать иначе.

— Иначе — это как? — Кузьма уставился на меня в упор.

Из его глаз пропали смешинки. Этот человек уже многое повидал и был готов слушать.

— Мы люди простые, у каждого из нас хозяйства, живём, как умеем. Сеем пшеницу, доим коров, да птиц растим. А ты молодой повар, хоть и хваткий. Какие у нас козыри против княжеской казны и мечей?

— Правильно ты сказал, против его казны, — кивнул я. — Он подмял под себя Бешаль, гребёт деньги вместо вас и в ус не дует. Но выше головы он не прыгнет, и на него тоже есть управа. Бумажная. Показания, свидетельства с подписями. Когда с таким придёт один человек, от него отмахнутся, а если сразу десяток, бургомистру придётся с этим разбираться. Поэтому делать нужно сообща.

Матвей с горечью усмехнулся. Он, наконец, отодвинул свою тарелку, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— Бумага? Князь их в печи сожжёт, а нас — вместе с ними. Ты думаешь, королевский ревизор за нас вступится? Ему князь в рот смотрит, потому что он налоги собирает и тишину в городе держит. Кто мы такие для него? Голытьба с окраины.

— Ты не голытьба, — возразил я. — А одни из тех, кто кормит этот город. Без вашего товара, замечу, что весьма качественного, Бешаль с голоду пухнуть будет. Все это знают, и князь тоже. Всю дрянь он уже под себя подмял, и теперь до остальных добраться хочет. Будет контролировать все поставки товаров, поставит вас на колени. И никто пикнуть не сможет. Вы этого хотите?

Сметанников поднял голову. На его избитом лице застыло выражение смертельной усталости. Он обвёл всех гостей тяжёлым взглядом.

— Сообща, говоришь? — глухо произнёс он. — И как это? Ты нам ни сват ни брат. Мы, можно сказать, тебя второй раз в жизни видим, а ты уже нами командуешь. У тебя свои интересы, ясное дело. Трактир поднимать нужно, поэтому и мы все нужны, чтобы подешевле товар набрать. А как добьёшься своего, князю продашь.

В зале повисла тишина. Даже Бекон замер, застыв с лапой на полпути к пельменю в тарелке Торка. Фёдор шумно выдохнул, но в этот раз этот звук не разбил напряжённую атмосферу, а лишь сильнее накалил её.

Я посмотрел Сметанникову в глаза, отметил сжатые кулаки, и руку Матвея на его плече. Если сейчас я на слова молочника не отвечу, то каждый из гостей встанет и уйдёт, так ни до чего и не договорившись.

— Свои интересы? — переспросил я. — Хорошо, давайте рассуждать здраво. Вы мои поставщики, и я покупаю у вас товар. В моих интересах, чтобы вы работали и продавали мне хорошие продукты, а не сидели у разбитого корыта. Если князь перекроет вам кислород, то мне нечего будет покупать. Трактир не сможет работать, и мне нечем будет платить по долгам. Так что да, я действую в своих интересах.

Я сделал паузу и обвёл их взглядом. Бекон, словно чувствуя важность момента, запрыгнул на стол рядом со мной и сел, обернув хвост вокруг лап. Все невольно перевели взгляд на кота. Кузьма усмехнулся.

— Ваши интересы сейчас полностью совпадают с моими, — продолжал я, пользуясь секундной разрядкой. — И вас, и меня хотят вышвырнуть на улицу. Князь не делает различий, ведь мы для него все враги, потому что мы не сдались. Я не прошу верить мне на слово, а понять, что вместе у нас есть все шансы победить. Не мечами, к слову, а головой и делом.

Торк наморщил лоб, шумно перевёл дух и крепко задумался. Косицы на его бороде всё ещё по-боевому топорщились, но сам гном уже успокоился.

— И что ты предлагаешь, Винтер? — спросил он. — Бумаги подписать — это понятно. А дальше?

— Собираем и сохраняем любые сведения. Разговоры вышибал, их передвижения, новых людей возле ворот ваших домов — всё! Спрашивайте соседей, записывайте факты и слухи. Разговаривайте с людьми. Когда сведений будет достаточно, мы всё это отправим королевскому ревизору. Вряд ли ему понравится тот беспредел, который устроил князь, это сильно ударит по репутации короны. С нашими бумагами он будет вынужден вмешаться.

— А не пошлёт ли он нас подальше? — спросил Кузьма.

— Пошлёт, — согласился я, — если не будет другого рычага. Больше всего князь боится огласки и скандалов. Сейчас большинство торговцев напуганы и не готовы даже посмотреть в сторону Свиридова. Он привык действовать тихо, под ковром, а мы вытащим всё это на всеобщее обозрение.

Когда я закончил, Михарь вдруг поднял голову. Его красные глаза быстро пробежали по всем присутствующим и остановились на мне.

— А ты не боишься? — тихо спросил он. — Что, если он и тебя… того? Ночью придут, подожгут, пока спишь? Или разгромят чего?

— Боюсь, — честно ответил я. — Меня уже поджигали, вон, во дворе до сих пор пепелище от дровницы, да чёрные следы на сарае. А вот убивать он меня не будет, тогда мои земли отойдут короне. Князь до них никогда не доберётся. Но если такое случится, то отправьте бумаги за меня. Я не бессмертный, Михарь, но отступать не собираюсь. Да и потом, отступлю я, отступят другие, и, когда к тебе придёт князь, ты останешься один со своими утками против наёмников. Ты этого хочешь?

Михарь дёрнул кадыком и отвёл взгляд, ничего не ответив. Только сжал пальцы так, что они побелели. Бекон подошёл к птичнику, сел напротив и положил ему лапу на руку. Михарь едва слышно усмехнулся, и его лицо чуть-чуть расслабилось.

— Я подпишу, — неожиданно сказал Сметанников. — Не из-за тебя, Винтер, а из-за моего отца. Он верил, что земля наша не продаётся, и я не сделаю этого, хотя ко мне уже приходили. Если бумага поможет,