Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Не прошло и двух минут, как в углублении я заметил робкие зелёные ростки. Трава! Первая трава на мёртвой земле!

Линелия заплакала. Слёзы текли по её бледным щекам, но она широко улыбалась. Она дотронулась до крохотных листочков, смахнула золу, и вдруг мы увидели в углублении золотистый камень. Ну ни фига ж себе!

— Получилось, — прошептала она. — Марк, ты слышишь? Получилось!

Живые ростки тянулись к лунам, и в их свете они казались серебряными. Поляна больше не была мёртвой, она ожила, хоть пока и не полностью. Да, у нас, действительно, получилось.

Меня заинтересовал камень, что остался лежать в углублении. На хлеб он теперь совершенно не походил, скорее на булочку, выкрашенную золотом. Я сжал артефакт на груди, и он немедленно отозвался:

Камень возрождения

Остаточная магия Хлеба земли, сплавленная с даром дриады

Качество: легендарное

Зарядов: 3 / 3

Свойства: восстанавливает жизнь на площади до 10 шагов

Ограничения: с каждым использованием эффективность снижается на 30%

— Это начало, — ответила Линелия, поднимаясь с колен и вытирая слёзы. — Ты дал мне надежду, Марк Винтер. Это дороже любой магии.

Она шагнула ко мне и коснулась легко моего плеча, и меня окатила приятная волна, разом смывающая усталость.

— Лес запомнит это, — сказала она. — Я запомню. Спасибо тебе.

— Не за что, — ответил я. — Не люблю, когда пропадают продукты, даже если этот продукт — земля.

Линелия мелодично рассмеялась, и в этом смехе впервые за долгое время не было горечи.

— Возвращайся в трактир, — сказала она, забирая артефакт с собой. — Я присмотрю за поляной. Отдыхай, завтра у тебя важный день.

Остальные две лепёшки я оставил в котомке, как в следующий раз наткнусь на такую поляну, уже знаю, что буду делать. Сейчас их искать бессмысленно, ни у меня, ни у дриады не осталось сил.

Я кивнул Линелии на прощание и, подхватив Бекона на руки, зашагал к дому. Фёдор молчаливо шёл следом, и только когда мы вышли из леса, тихо заговорил:

— Ты сделал невозможное.

— Возможное, — поправил я. — Просто никто не пробовал сделать это раньше.

Бекон на моих руках довольно замурлыкал.

Я проснулся, когда солнце уже поднялось. Бекон сидел на моей груди и требовательно мяукал, намекая, что завтрак не случится сам собой. Судя по грохоту на кухне, его ко мне отправила Грумхильда, чтобы он ей не мешал. До ушей ещё долетело и дружное ржание Буяна с Тефтелькой, да мерное гудение голоса Фёдора, который уговаривал их пройтись ещё немного.

Я потянулся, ничем не хрустнув, и сел на кровати. Тело прекрасно слушалось, мана восстановилась до привычного уровня, и я был полностью готов к новым подвигам.

— А сколько дней осталось до конкурса? — спросил я у кота.

Бекон мявкнул и удивлённо моргнул, говоря мне: «я кот, а не календарь, считай сам».

Я прикинул в уме. После разговора с Никодимом Карловичем прошло… чёрт, всего два дня! Нет, целых два дня! Столько событий, что кажется, что это был всего один, но какой-то бесконечный.

В дверь постучали.

— Марк! — голос Грумхильды прозвучал с той особенной интонацией, которая не терпела возражений. — Просыпайся, завтрак на столе. И, полюбуйся на своего Буяна, Фёдор едва поспевает за ним. Говорит, что у коня характер хуже, чем у кота.

Я усмехнулся, быстро натянул вещи и спустился на кухню. Там приятно пахло свежими лепёшками, маслом и мятным чаем. Грумхильда стояла у печи, поворачиваясь то к одной сковороде, то к другой, и при этой успевала в окно кричать Фёдору, чтобы тот оставил уже гнедого в покое и шёл за стол.

— Только руки не забудь помыть! — проворчала орчиха.

Фёдор управился с конём в считаные минуты, потом умылся над бочкой с водой, вытер лицо полотенцем и только потом прошёл в обеденный зал. Бекон, пользуясь суматохой, умудрился стащить со стола кусок лепёшки и с довольным видом устроился на лавке. Орчиха неодобрительно на него посмотрела, но ничего не сказала.

Я налил себе чаю, намазал ломоть мёдом и задумчиво прожевал.

— Сегодня еду в город, — сказал я, отодвигая пустую тарелку. — Хочу узнать последние новости, да переговорить со знакомыми. Может, появится новая информация про конкурс.

— Бери кота, — ответила Грумхильда. — Без него ты как без рук.

Бекон, услышав своё имя, гордо задрал хвост и направился к двери, давая понять, что давно готов к выходу. Я усмехнулся и вместе с Фёдором прошёл в конюшню.

— На Тефтельке поеду, — я погладил её по морде, — только помоги в седло забраться, но не как сажал Прохора! А как себя чувствует Буян?

Гнедой, услышав своё имя, поднял морду от сена и фыркнул.

— Лучше, — ответил минотавр. — Этот отвар его быстро ставит на ноги. Ещё дня два и можно будет ездить на нём.

Это меня обрадовало, Система же изначально говорила про недельное восстановление, но лекарство от дриады и с моим добавлением маны сделало практически невозможное.

Пока я чесал морду коню, минотавр вывел Тефтельку, оседлал её и начал короткими фразами объяснять мне, как забраться в седло.

— Левую ногу в стремя, — отрывисто сказал Фёдор. — Рукой за луку. Тело вверх с замахом правой ноги. Ноги из стремян не вынимай.

— Кажется, да, — я с сомнением покосился на Тефтельку. — Левая в стремя, рука за луку, прыжок, мах правой…

— Не думай, делай.

На третью попытку у меня всё-таки получилось. Минотавр просил ещё попробовать несколько раз, чтобы точно закрепить в голове это знание, но я отказался.

— Тогда я поеду с тобой, — пробубнил Фёдор.

— Нет, — перебил я. — Ты нужен здесь. За Буяном присмотри, ещё отвар ему дай. И дров по возможности заготовь, там мало осталось. Если Линелия позовёт, то обязательно сходи к ней, лес сейчас важнее всего.

Минотавр кивнул, не став спорить.

Я быстро сходил в свою комнату, переоделся, проверил котомку. Там всё так и лежала записка от Кузьмы для Михаря Вятича, может, в городе будет шанс с ним встретиться. На кухне в один из слотов отправил кусок сыра и лепёшку. И когда уже выходил, рядом с Тефтелькой меня ждал Бекон, нетерпеливо постукивая хвостом по земле. Рядом стоял Фёдор, держа клячу под уздцы.

— Пойдём уж, помощничек, — сказал