Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Окончание этой истории было слишком хорошо знакомо каждому из присутствующих, чтобы повторять его.

Джинн резко взмахнул рукой, и король послушно умолк.

Молчали и люди.

— М-да… Нехорошо получилось, — первым нарушил тишину Волк и поскреб подбородок. — Справедливость-то о двух концах, оказывается, бывает.

— Какая разница, — без особого энтузиазма, скорее по привычке, возразил заметно поскучневший Веселыня.

— Разница? Вся разница в том, что теперь нам снова хорошо, а им — опять плохо, — развел руками Виктор Первый.

— Плохо, — эхом отозвался подземный король. — Недостойные ушли… Некому работать, некому убирать, некому прислуживать… Подземный народ умрет… Ничего не умеют делать… Снова отведем воду, чтобы Недостойные вернулись…

Последняя реплика всколыхнула ряды притихших было Свободных, как ведро керосина — потухающий костер.

— Ага, вот они вам, страдальцы.

— Я же говорил!

— Только и ждут…

— Огнем и железом!..

— Затопить!..

— Все они такие!

И тут поднялся Волк:

— Стойте! Тихо! Я придумал!

Все замолчали и выжидательно уставились на лучшего друга своего царя.

— Мое предложение будет такое, — с достоинством начал он речь. — То, что они с вами делали, забыть нельзя, это правда. Но и ваши предки с ними нехорошо поступили, и это правда. А когда у нас в Лукоморье между двумя соседями мир не складывается, то им лучше разъехаться. Вот я и предлагаю с помощью джинна перебросить их всем племенем куда-нибудь подальше, за пределы вашей Сулеймании, в какие-нибудь пещеры, где они, даже если и захотят, да не смогут больше никому навредить. Дать им инструмент, еды на первое время, мелочей всяких — того, что на новом месте может понадобиться, но не очень много, а то разбалуются, — и прочь отседова. Люди за свою жадность уже изрядно наказаны были. А коротышки сами себя наказали — своими руками делать все разучились. Но на новом месте жить захотят — научатся. А не научатся — никто не виноват. Ну что скажете, Свободные? Согласны ли с таким приговором?

Царский совет переглянулся, помялся, покусал губы, пожал плечами, но говорить тут было нечего — согласился.

Приказ Шараду — и через мгновение не стало в зале ни клетки, ни короля, ни джинна.

Еще через минуту последний вернулся с мрачной, но довольной улыбкой на лице.

— Ваше повеление выполнено, господин мой, — склонился он перед Серым. — Более угрюмых, холодных и богатых гор в радиусе двадцати дней пути никто не смог бы сыскать. Теперь все в их руках.

— Ну и хорошо, что хорошо кончается, — потер руки Волк. — Тогда пора уже и ужин горячий подавать, а, Шарадушка? Такое дело надо отметить. А завтра с утречка проститься можно будет — и дальше в путь.

Серый с Виктором вышли на балкон подышать вечерним воздухом и полюбоваться на закат над новым старым городом. Минуту спустя к ним присоединился Иван, а за ним — Елена Прекрасная.

И только оттуда Волк разглядел, что позолоченная конная статуя неизвестному герою посреди дворцовой площади — это вовсе не позолоченная конная статуя неизвестному герою, а золотая верблюдная статуя ему, Волку. В одной руке его изваяние держало кувшин, а другой, с обнаженным мечом, указывало на закат, и отблески уходящего солнца лениво играли на его суровом волевом челе и отражались от куполообразной чалмы.

— Ё-мое, — только и сумел вымолвить Серый при виде этого шедевра монументального искусства.

— Благодарные жители нашего города никогда не забудут, что ты для нас сделал, — торжественно и строго произнес Виктор, и голос его дрогнул.

Серый сначала хотел спросить, не лучше ли это просто где-нибудь записать, но сочувствие к настрадавшимся горожанам и его патологическое чувство юмора вступили в конфликт, и поэтому он просто смутился, но, чтобы скрыть неловкость, придумал другой вопрос:

— А кстати, я так и не понял, как ваш город теперь называется-то?

— Город? — Царь на секунду задумался. — Я слышал, тебя твой друг еще Волком прозывает?

— Ну да. А что?

— Мы тут уже посовещались с Царским Советом на закрытом заседании, и я решил, что город мы в честь тебя назовем Волкоградом.

— Что-о?! — подскочил Серый. — Ну уж нет!

— Почему? — не собирался отступать от своей идеи Виктор.

— Потому что! Я скромный!

— Очень хорошо. Значит, я так и передам Царскому Совету, что ты согласен. — И довольный собой правитель заспешил к советникам с доброй вестью.

— Нет, постой! — Волк проворно ухватил царя за рукав. — Подожди. Чего вы ко мне привязались? Не сошелся на мне клином белый свет! Ведь можно же найти для вашего города название и покрасивее, и подостойнее!

— Какое? — поинтересовался Виктор.

— Ну например… Город Мастеров. Чем плохо? Сразу видно, кто в нем живет.

— Сергий Путешественник, — торжественно обратился к нему бывший Огранщик. — Ты придумал замечательное название…

Волк с самодовольной ухмылкой кивнул.

— Но дело в том, — продолжил Виктор, — что, не провались ты в тот благословенный день в дыру в потолке моей тюрьмы, то не было бы ни города, ни мастеров. Были бы старые, занесенные пустыней развалины и рабы под землей. Поэтому я считаю, что наше название все-таки лучше.

И, торжествующе улыбаясь, царь гордой поступью ушел с балкона в зал.

Отрок Сергий так и остался стоять с открытым ртом, и по его лицу было видно, что к сочувствию и юмору теперь дружно присоединились все остающиеся у него на этот момент чувства и разразилась настоящая война.

Елена бросила на него косой взгляд и еле заметно усмехнулась.

Иванушка вздохнул и вместо того, чтобы обнять предмет своей страсти, как это обычно делают все влюбленные на предзакатных балконах с видом хоть на что-нибудь, осторожно спрятал руки за спину.

— Ну вот и все мы здесь завершили, — изрек куда-то в пространство он.

— Нет, не все, — тут же возразила ему Елена, как будто ожидавшая этой фразы.

— А что еще? — непонимающе глянул на нее супруг.

— Осталось кое-что, о чем вы, мужчины, никогда и не подумали бы.

— Что же? — усилием воли установив душевный мир и спокойствие, вмешался в разговор супругов Волк.

— Вы помните, почему царевич Ион попал в кувшин?

— Естественно. Джинн позвал его, пока он мог его слышать и не мог сопротивляться, и…

— Нет, не «как», а «почему»?

— Из-за какой-то…

— Нет, не из-за какой-то. Она очень скромная и очень несчастная девушка. Вы должны были видеть ее — она прислуживала нам в караван-сарае вечером и утром.

Иван сразу вспомнил бледное печальное лицо, обрамленное черным платком.

— Так это была она?

— Да. И она любит Шарада. И не знает, что с ним случилось. Она считает, что на