Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Человечек от этого дернулся, вешалка наконец оторвалась, и он оказался распростертым на полу прямо под ногами Серого.

— А ничего эта команда тебе не напоминает, а, наследник лукоморского престола?

Иванушка нахмурился.

— Нет, ни… Не может быть!..

— Вот-вот, — довольно кивнул Волк. — Нут-ка, давай-ка спросим у нашего ночного похитителя девиц. Вы, ребята, случайно не Попечители? Или как вас там? Радетели?.. Избавители?..

— Благодетели, — почти беззвучным шепотом подсказал человечек, испуганно таращась подбитым глазом на нависшего над ним Серого.

— Вот-вот, — подтвердил Волк. — Благодетели. Это вас изгнали недавно из ваших катакомб за издевательства над честными людьми?

Не понимая толком, что такое «катакомбы» и о каких честных людях идет речь, коротышка закивал.

— Да. Девять дней назад весь наш народ, все две тысячи Благодетелей в один жуткий миг очутились в незнакомых пещерах, без рабов, без оружия, лишь с жалкой кучкой еды и инструментами, принадлежавшими раньше рабам. Это была катастрофа!.. Конец!.. Страшный сон наяву!..

— Да встань ты, чего разлегся, — неприязненно буркнул Волк, и коротышка поспешил выполнить приказ.

— А вы чего там пристроились? — обратился он к человечкам на стенах, и те восприняли это как указание спускаться.

Горохом посыпались они со стен, собрались кучкой вокруг коротышки, приземлившегося первым, и, не проронив ни слова, затравленно уставились на Волка.

— Ну ты, как тебя, — кивнул тот первому.

— Помпоза, — назвался карлик.

— Помпоза, — повторил Серый. — Рассказывай, где остальные тысяча девятьсот девяносто три.

Помпоза вздохнул, опустил глаза и начал свое печальное повествование:

— Когда мы обнаружили себя в незнакомом месте, все растерялись, кроме нашего короля. Он сказал, что это происки восставших Недостойных и что мы всем должны показать, кто в королевстве хозяин. Поэтому, обнаружив место, где через потолок галереи был слышен шум воды, он приказал нам всем взяться за кирки и лопаты и долбить дыру, чтобы снова, как наши хитроумные предки, отвести воду у Недостойных и заставить их вернуться под землю и работать на нас. Мы уже предвкушали, как они, изнемогающие от жажды, снова приползут к нам на коленях проситься обратно и что мы сделаем с каждым из них за такое вопиющее неповиновение, чтобы они до смерти запомнили и детям и внукам своим передали… Но потолок провалился раньше, чем мы успели закончить. Вода — холодная, горькая, соленая — хлынула прямо на нас, подхватила и поволокла по галереям и переходам. Она все никак не кончалась, хотя, казалось, на нас излилось уже полсотни рек. Мы стали тонуть. Дальше никто толком ничего не помнит.

Потом, когда мы очнулись, глаза наши запылали и мы все ослепли — все вокруг горело белым неестественным светом, и все оставшиеся в живых упали лицом в песок и пролежали так, пока не стемнело. Когда наступила блаженная темнота, мы увидели, что оказались на берегу какой-то бескрайней реки. Там лежали лодки. Много больших лодок. И висели сети. Его величество повелел пересчитать народ. Нас оказалась половина от первоначального числа. Он сказал, что мы должны переплыть реку, и приказал всем садиться в эти лодки. Но все не поместились. Тогда он обещал за нами вернутся и приказал грести от берега. Они отплыли уже совсем далеко и, наверное, уже увидели другой берег, как вдруг поднялся сильный ветер. Из-за волн лодок стало не видно. Нам пришлось отойти от берега подальше — те, кто не успел, были смыты волнами. Жуткая ночь… Мы прождали, пока снова не начало светлеть, но никто за нами не вернулся. И тогда Эмпрендидор отвел нас всех в неглубокую пещеру, которую обнаружил неподалеку, и сказал, что он теперь будет первым министром, потому что его величества пока нет, а старого первого министра так больше никто и не видел после того, как мы оказались на этом берегу. И еще сказал, что мы должны найти себе новых рабов и пещеры, а иначе этот злобный свет нас всех убьет. Нас оставалось не больше сотни. Мы прятались, пока снова не стемнело, и тогда мы пошли вдоль берега искать новых рабов. Мы нашли их очень скоро — около сорока Недостойных шли навстречу нам с факелами в руках и о чем-то говорили на непонятном языке. Мы приказали им остановиться и окружили их. Они стояли и смеялись.

Тогда Торпе крикнул нам, что знает, как с этими животными надо правильно обращаться, подошел к самому высокому из них и кинул ему в лицо большой камень. Тот упал, а остальные набросились на нас. Некоторые Благодетели стали сражаться с ними. Остальные побежали к горе и полезли вверх. Выше было много пещер с маленькими входами, но ни один из тех, кто туда полез, не вернулся. Мы со страху вскарабкались на какое-то дерево и просидели там всю ночь. Утром снова вернулся ослепительный свет, но среди деревьев он так уже не резал глаза, и Эмпрендидор приказал нам слезать и искать пропитание. Там на земле лежали и росли какие-то плоды различной формы. Мы их ели… Некоторые отравились… Потом умер первый министр Эмпрендидор…

— От чего он умер? — полюбопытствовал Серый.

— От скепсиса, — вздохнул Помпоза.

— Ты имеешь в виду от сепсиса? — поправил его Иван.

— Нет, я имею в виду — от скепсиса. Он не поверил мне, что толстый аппетитный зверь на коротких ножках с кривыми зубами и хвостом пружинкой может быть опасен. Он пытался заколоть его вилкой. Пара пуговиц — вот все, что мы от него нашли, когда слезли через три часа с деревьев. После его смерти все пали духом и разбрелись кто куда. Мы остались всемером и больше никого из Благодетелей не видели… Так мы проблуждали еще несколько дней среди ужасов и опасностей враждебного мира, пока мы не нашли это жилище. Здесь есть продукты, и мы подумали, что если бы еще удалось найти хоть одного Недостойного, чтобы работал на нас, то мы могли бы остаться тут насовсем. Прекавидо, — тут Помпоза кивнул на другого коротышку, — предложил поймать женщину, потому что местные Недостойные попались слишком свирепые, и мы решили, что с женщиной… будет легко… справиться…

И он осторожно заплывшим оком покосился на сурово надувшую губки Елену.

Та в ответ погрозила ему шваброй.

Помпоза втянул голову в плечи и замолчал.

Иван и Серый обменялись долгими взглядами.

— Я же говорила, надо было их сразу там утопить, — мстительно напомнила Елена Прекрасная.

Серый хмыкнул:

— Лучше поздно, чем никогда.

Необъяснимое чувство вины не покидало Иванушку все эти полчаса, пока Помпоза излагал свою невеселую историю. Он догадывался, что скажут по этому поводу его друзья,