Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

нее было наложено какое-то злое заклятие, потому что ее жених превратился в старика и пропал. И очень переживает, плачет целыми днями и ничего не ест.

— Ну теперь-то ты разубедила ее?

— Нет. Я сказала, что мы ей поможем.

— Что?.. И каким же образом? Мало мы тут задержались из-за этого джинна, так мы еще должны объявлять конкурс «Кто развеселит красавицу»?

— Подожди, Сергий, — прервал возмущенную тираду друга Иванушка. — Как ты предлагаешь помочь ей, Прекрасная Елена? Ведь она здесь, а Шарад — в другом мире, и он не может оставаться здесь, а она — попасть туда!

— При помощи сапог ты, не будучи магом, мог путешествовать из мира в мир. Если бы у нее были такие сапоги, она могла бы попасть в мир Шарада и они стали бы счастливо жить вместе.

— Но у нее нет таких сапог, — издевательски развел руками Волк. — И поэтому не майтесь ерундой, молодожены, а ступайте на ужин и спать. Завтра рано встаем.

— Да погоди ты, Сергий! — махнул на него рукой Иван. — Если она действительно так любит Шарада, и если он все еще любит ее…

— Вот-вот, «если»!.. — не удержался Серый.

— Ну так я говорю, что если они хотят быть вместе, то я мог бы отдать ей эти сапоги.

— ЧТО?!

— И не надо из этого делать трагедию, Сергий. Они после волшебного огня в подвале Вахуны все равно скоро развалятся, а так от них хоть какая-то польза будет. Они нам славно послужили, пусть теперь в последний раз послужат и другим.

— Ты чего, Иванко, совсем с ума спятил? Отдать сапоги! Наши сапоги! Подарок чокнутых волшебников! Это же додуматься надо! Не для того они нам их дарили, чтобы ты ими разбрасывался направо и налево. Если ты так хочешь их отдать, отдай мне.

— Зачем они тебе такие?

— Низачем! Я их дома на стенку на Масдая повешу! Как память о нашем путешествии.

— А просто где-нибудь записать это ты не можешь?

Серый от неожиданности захлопнул уже открывшийся для возражений рот, и Иванушка поспешил воспользоваться этим окном в переговорах.

— Сергий, ну пойми ты, что от них скоро пользы не будет никакой, а людям мы счастье всей жизни составим.

— Ты захотел их отдать только потому, что ОНА это предложила, так? — Серый, хищно прищурившись, обвиняющее уставился на Елену.

Только зачатки или остатки хорошего воспитания не позволили ему ткнуть в нее пальцем, но эффект от его пантомимы был тот же самый.

— Н-нет, — замялся Иванушка, — не поэтому. Вовсе. Совсем. Абсолютно. Просто я считаю, что это хорошая идея и что это было бы правильно.

— Ну Иван!.. Ну их же можно отремонтировать, и они еще двести лет нам прослужат, ты что, не понимаешь?

— Сергий, ну перестань же, ей же ей. Ты ведь не такой жадный, черствый и бесчувственный, каким хочешь казаться!..

— Что?.. Кто?.. Я жадный? Я бесчувственный? Я черствый? Ну спасибо, друг. Теперь я знаю, что ты обо мне думаешь. Забери свои сапоги и…

Не договорив, Волк развернулся на сто восемьдесят градусов и, чуть не выбив хрустальную дверь, ураганом скрылся в полумраке Зала Совещаний.

Джинн едва успел отпрыгнуть с его пути.

— Ты все слышал, Шарад? — подавленным голосом задал ему вопрос царевич, заранее зная ответ.

— Да, все.

— Ты… любишь свою Фатиму?

— Да, — после секундной паузы кивнул бритой головой он.

— И если она попадет в другой мир…

— Я последую за ней и приведу ее в свой.

— Ты будешь с ней хорошо обращаться? — вступила в разговор Елена.

— Я люблю ее. Со мной она обретет долгую жизнь и счастье.

— Тогда — забирай. — И Иванушка сбросил так долго и так плодотворно служившие ему волшебные сапоги на пол.

— Благодарю вас, — склонился перед ними Шарад и опустился на колени. — Я сделаю для вас все, что могу. Я доставлю вас до Шоколадных гор — дальше моя сила не простирается, и вам придется добираться самим…

— Ты не волнуйся, мы доберемся, там до Крисаны недалеко, — поспешил успокоить его Иванушка.

— Хорошо. Только, когда мы будем прощаться, вы должны будете приказать мне, чтобы я вернулся со своим кувшином в Шатт-аль-Шейх, отдал сапоги Фатиме и бросил кувшин в те врата-фонтан, куда она войдет, — ведь в вашем мире я могу сделать что-то, только получив приказание.

— Сделаем.

— И… джинн? — снова выступила вперед Елена.

— Слушаю тебя, моя повелительница.

— Мне очень полюбился конь Ивана с золотой гривой — более совершенного и прекрасного животного я не встречала за всю свою жизнь. Но его хотят отдать в обмен на какую-то очень важную птицу.

— Да, моя повелительница?..

— Так вот, не мог бы ты сделать второго такого же?

— Второго? Извини, моя госпожа, но создать из ничего магическое существо, даже такое незначительное, как ваш конь, мне не под силу, — понуро опустив затянутые в огненную парчу плечи, вздохнул джинн. — Я вынужден отказать тебе.

— А… А выкрасить простого коня точно в такие же цвета? — пришла Елене новая идея.

— Выкрасить простого коня? Это я могу. В любой цвет, в какой пожелаете. В зеленый. В розовый. В малиновый. И даже в серебряный и золотой. Это очень легко.

— Правда? Как здорово! Ты сделаешь это, милый Шарадик, да?

— Завтра утром во дворе дворца вас будет ждать точно такой же конь — не отличите. Правда, под дождем его краска со временем смоется…

— Это ничего! Пускай! Спасибо тебе, Шарад! Ты настоящий друг! — И Елена от всей души поднесла джинну ручку для поцелуя.

Иван, побледнев, ревниво пожирал ее горящими очами.

Из окна третьего этажа бокового крыла невидящими глазами смотрел на них Волк…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Волков бояться — ни одного не поймаешь.

Шарлемань Семнадцатый

Благие намерения путешественников покинуть гостеприимный Волкоград разбились на следующее утро о первый заблудший караван.

Поохав и поудивлявшись на невесть откуда взявшийся в пустыне город, ушлые купцы быстро приступили к тому, что они умели лучше всего, — торговать, обменивать свой товар на продукцию местных мастеров. Они так преуспели в этом, что если бы не Волк, нечаянно забредший на городской базар во время прощальной прогулки по городу, оставаться бы наивным горожанам без половины своих товаров.

Умильно улыбаясь и распинаясь в намерениях установить долгосрочные взаимовыгодные деловые отношения с купцами из Шатт-аль-Шейха, откуда и был этот караван, он популярно разъяснил им, что цена уникальных предметов ручной работы отнюдь не равна стоимости маленького куска дешевой хлопковой ткани, неизвестно чем и кем аляповато местами крашенной.

Расчувствовавшиеся купчины, кивая в такт словам